Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

(1031—1060) и дочерью киевского князя Ярослава Владимировича Мудрого (1016—1018, 1019—1054) Анной, заключенного, по всей вероятности, в 1049/51 г. (de Caix de Saint-Aymour, 1896; Ediger, 1911, s. 64-79; Пашуто, 1968, c. 132-133; Bautiers, 1985, p. 539-564; Назаренко, 1999, c. 353-358); есть веские причины думать, что инициатором его выступила французская сторона и что искать невесту для второго брака овдовевшего короля на другом конце Европы ее заставили именно матримониальные затруднения, которые испытывали Капетинги вследствие своего близкого родства с большинством правящих домов Западной Европы (Bouchard, 1981, р. 274-277). Они были уже у Хуго Капета (987—996), когда он сразу же по вступлении на престол в 987 г. выбирал невесту для своего сына, будущего французского короля Роберта II (996—1031). В послании в Константинополь, содержавшем сватовство к сестре византийского императора Василия II (976—1025) Анне, чуть позже ставшей женой киевского князя Владимира Святославича (978—1015) (Poppe D. — Poppe А., 1976, s. 451-468), Хуго писал: «Мы не можем найти для его брака ровни из-за родства с соседними королями» («... nec ei parem in matrimonio aptare possumus propter affinitatem vicinorum regum»: Epist. Gerb., №111, p. 139-140). Первая женитьба Роберта с Сюзанной Фландрской, которая была вдвое старше мужа, — характерное свидетельство действительно стесненного положения первых Капетингов при заключении браков. После развода с Сюзанной и неудачи сватовства к Анне отец женил Роберта вторично — на Берте Бургундской. Однако этот брак был осужден последовательно двумя папами — Григорием V (996—999) и Сильвестром II (999— 1003) (т. е. тем самым Гербертом, который составлял послание короля Хуго в Константинополь), поскольку Роберт и Берта оказались троюродными братом и сестрой, и в конце концов был также расторгнут. Вряд ли приходится сомневаться в том, что, выбирая себе невесту, Генрих I учитывал печальный опыт своего отца, но Матильда, дочь германского императора Конрада II (1024—1039), обрученная с Генрихом в 1033 г., умерла через год, а второй его брак — с Матильдой, дочерью Людольфа Брауншвайгского, оказался бездетен.

Казалось бы, проблематика, связанная с близкородственными браками, должна находиться в фокусе внимания исследователей, которые в той или иной степени строят свои выводы на генеалогическом материале. Однако это далеко не так, и, пожалуй, более других упрека здесь заслуживают историки Руси.

Начнем с довольно известного примера. В «Повести временных лет» среди приписок к статье 6610 (1102/3) г., в разной степени сохранившихся в отдельных списках, содержится сообщение о замужестве дочери киевского князя Святополка Изяславича (1093—1113) за польского князя Болеслава III Кривоустого (1102—1138): «В се же лето ведена бысть дщи Святополча Сбыслава в ляхы за Болеслава месяца ноября в 16 день» (ПСРЛ, 1, стб. 276; 2, стб. 252; бракосочетание состоялось в 1103 г.: см. главу XIII). Об этом браке знают и польские источники — хроника Анонима Галла и так называемый «Рочник Свентокшиский древний», хотя они не называют ни имени, ни происхождения невесты Болеслава (Gall. II, 23, р. 90; Rocz. dawny, а. 1103, р. 12; Щавелева, 1990, с. 47, 54-55, 154; Галл, с. 84; обзор прочих, более поздних, текстов см.: Balzer, 1895, s. 120; Jasiński, 1992, s. 188). В данном случае нас интересует только текст Анонима Галла, работавшего ок. 1113 г., т. е. бывшего современником события: «Чтобы папа Пасхалий II (1099—1118. — А. Н.) разрешил эту свадьбу между родственниками, краковский епископ Балдвин (1103—1106. — А. Н.), рукоположенный в Риме тем же папой, поведал ему, что вера [в Польше] незрела и что [этот шаг] необходим для страны. Так вот апостолический престол, рассказывают, по милосердию и одобрил этот брак, но не как канонический и обычный, а в виде исключения» («Quatenus autem hoc a Paschali papa secundo concessum fuerit, quod nuptias istas de consanguinitate licuerit, Balduinus Cracoviensis episcopus, ab eodem papa Romae consecratus, fidei ruditatem et patrie necessitatem intimavit, sicque Romane sedis auctoritas, ut fertur, hoc coniugium misericorditer, non canonice nec usualiter, sed singulariter collaudavit»). Соображения политической пользы («необходимости для страны») в качестве оправдания для браков, уязвимых с точки зрения церковных установлений, с успехом использовались и в других случаях. Так, например, аналогичное оправдание («ради блага страны и утверждения необходимого мира» — «...propter salutem patriae et corroboracionem pacis necessariae») выдвигалось Титмаром Мерзебургским (ум. в 1018 г.) для замужества Оды, дочери саксонского маркграфа Дитриха, за польского князя Ме́шка I (ок. 960—992) ок. 979/80 г. (Thietm. IV, 57, р. 196; Lübke, 2, №194); неканоничность этого брачного союза заключалась в том, что Ода к тому времени уже была пострижена в монахини. Для нашей темы важнее выяснить ту реальную степень кровного родства между супругами, которая потребовала специального обращения в Рим за санкцией на брак.

Нам могут сказать, что ответ на этот вопрос очевиден и давно найден в науке: Болеслав III был внуком польского князя Казимира I (1038/9—1058), т. е. правнуком короля Ме́шка II (1025—1034, с перерывом), внуком которого являлся и Святополк, коль скоро дочь Ме́шка Гертруда была женой киевского князя Изяслава Ярославича (1054—1078, с перерывами), отца Святополка; следовательно, Болеслав и Сбыслава Святополковна оказываются троюродными братом и сестрой:

Именно такая схема общепринята в историографии в качестве объяснения упомянутых у Галла Анонима матримониальных затруднений (Balzer, 1895, s. 120-121; Попова, 1961, с. 156, примеч. 2 к гл. 23; Пашуто, 1968, с. 46; Щавелева, 1990, с. 71, коммент. 2 к гл. II, 23; Jasiński, 1992, s. 188-189, 193, przyp. 49; и мн. др.), хотя некоторые исследователи уклоняются от реконструкции родства, которое имел в виду первый польский историограф (Wlodarski, 1966, s. 42).

В формально-юридическом отношении подобное объяснение представляется вполне удовлетворительным. В самом деле, Болеслав и Сбыслава (подобно Роберту II и Берте) находились друг с другом в родстве 6-й степени (3:3) по так называемому гражданскому или римскому счету (computatio civilis) или 3-й степени — по церковно-каноническому счету (computatio canonica), тогда как церковью допускались браки только начиная с 7-й степени родства (4:3), т. е. 4-й по каноническому счету (родство высчитывалось по более удаленной линии — secundum gradum remotiorem) (о различных способах исчисления родства в западной церкви см.: Freisen, 1893, s. 406-439; здесь же [s. 401-405] и о 7-й степени как пределе легитимности для браков между кровными родственниками). Аналогичная норма существовала и в древнерусском каноническом праве: «Тако есть право уне (относительно. — А. Н.) поимания: брата два — то две колене; дети тою — то