Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

гипотезы. Супругой Спытигнева была Ида, сестра Деди, с 1046 г. маркграфа Саксонской восточной марки (Geneal. Wett., p. 228; Novotny, I/2, s. 84; Lübke, 4, №724), того самого, на падчерице которого (по второму браку с Аделой Брабантской) Кунигунде был женат Ярополк Изяславич (см. подробно в главе XI). Таким образом, супруги Святополка и Ярополка Изяславичей оказываются сводными двоюродными сестрами, родственницами маркграфа Деди, сына нижнелужицкого маркграфа Дитриха II из рода Веттинов:

Так как Святополк был старше Ярополка, то его брак должен был предшествовать или быть одновременным браку младшего брата, который мы датировали (см. главу XI) 1071/2 г. Союз Ярополка и Кунигунды явился реакцией киевского князя Изяслава Ярославича на немецкий брак его брата Святослава, князя черниговского, и имел целью нейтрализовать новых союзников последнего среди восточносаксонской знати, главным из которых был юный маркграф Майсенской марки Экберт II Младший, двоюродный брат Оды, супруги Святослава, и двоюродный племянник самого германского короля Генриха IV (1056—1106). Родство с маркграфом Деди как нельзя лучше соответствовало этой цели, ведь начиная с 1069 г. Деди, женившийся на Аделе, вдове покойного маркграфа Майсенской марки Оттона Орламюндского, стал претендентом на наследие Оттона (имевшего только дочерей) и, тем самым, — решительным соперником Экберта, осмелившимся в 1069 г. даже на вооруженное выступление (впрочем, безуспешное) против Генриха IV, покровителя Экберта. Очевидная включенность браков обоих Изяславичей в один и тот же династический контекст (которую, повторяем, можно рассматривать как подкрепление нашей генеалогической реконструкции) вынуждает отнести женитьбу Святополка, так же как и женитьбу его брата, ко времени после брака Святослава Ярославича и Оды — иначе трудно объяснить выбор невест для сыновей Изяслава. Отсюда вывод: Изяслав Ярославич женил сына Святополка после второго брака своего младшего брата и соперника Святослава (1070 — начало 1071 г.), но не позднее брака Ярополка (1071/2 г.), т. е., выходит, одновременно с последним.

Итак, установленное методом исключения происхождение первой супруги Святополка Изяславича устраняет все трудности, отмеченные в начале статьи и заставившие нас усомниться в традиционной генеалогии Святополка, оставляя в то же время союз Сбыславы Святополковны и Болеслава III неканонически близкородственным в степени 3:3, что объясняет необходимость санкции папы, о которой пишет Аноним Галл:

Замужество Передславы Святополковны за герцога Альмоша, а также первое супружество Ярослава Святополчича вообще выбывают из числа близкородственных, а второй брак Ярослава превращается во вполне легитимный между родственниками в степени 4:3:

Достаточно яркой иллюстрацией к полученному результату могут служить другие близкородственные супружества в исследуемом династическом кругу. Все они оказываются браками именно 4-й (никогда не 3-й) степени родства. Таков, например, обсуждавшийся нами в главе XI второй брак польского князя Владислава-Германа с дочерью чешского князя Братислава II Юдитой (Gall. II, 1, р. 63-64), хотя и в экзотической пропорции 4:2:

Далее, женой чешского князя Собеслава I (1125—1140) была, как известно, Адлейта, дочь герцога Альмоша, мужа Передславы Святополковны (Cosm. III, 1, р. 225). И здесь супруги оказываются во вполне легитимной 4-й (7-й) степени родства (4:3):

То же верно и в отношении третьего супружества Ярослава Святополчича, заключенного в 1112 г., после смерти его второй жены-польки, с не известной по имени дочерью Мстислава Владимировича, тогда князя новгородского (ПСРЛ, 2, стб. 273):

В такой же степени родства (4:3) находились и сочетавшиеся браком в 1124 г. муромский князь Всеволод Давыдович и дочь польского князя Болеслава III (ПСРЛ, 2, стб. 288; о том, что упоминаемая здесь «ляховица» была дочерью именно Болеслава III, см.: Balzer, 1895, s. 137-138; впрочем, эту идентификацию нельзя признать твердой: Jasiński, 1992, s. 207-208):

Закончим наше предварительное обозрение проблемы близкородственных браков как аспекта международной династической политики древнерусских князей несколькими примерами деструктивного характера. Они отчетливо демонстрируют, насколько эта тема остается вне поля зрения исследователей, никак не учитываясь при исторических построениях, включающих генеалогические аспекты.

В науке неоднократно высказывались сомнения в достоверности свидетельства «Повести временных лет», что женой польского князя Казимира I была именно сестра Ярослава Мудрого (ПСРЛ, 1, стб. 154-155; 2, стб. 142; имя княжны — Добронега — находим в «Рочнике краковского капитула»: Rocz. krak., р. 51; Щавелева, 1990, с. 148), и из хронологических соображений (брак, напомним, датируется временем ок. 1038/9 г.) предлагалось иметь в виду не сестру, а дочь киевского князя (Kętrzyński, 1961, s. 444; Kowalenko, 1964, s. 398; Поппэ, 1997, с. 115, примеч. 39; и др.). Между тем такое предположение ведет к канонически запрещенному браку между родственниками 3-й (5-й) степени (3:2) (ср. табл. 17):

Уже упоминавшаяся выше и не заслуживающая своей популярности идентификация супруги Ме́шка, сына польского князя Болеслава II, как дочери Изяслава Ярославича (Baumgarten, 1927, р. 10, tabl. II, №4; Пашуто, 1968, с. 43, 425, генеалогич. табл. 6, №3; Головко, 1988, с. 59; и др.), сомнительная по чисто хронологическим соображениям (см. главу XI), может быть поставлена под вопрос и с точки зрения каноничности такого брака. Если признать Изяславну дочерью Гертруды, то он окажется близкородственным в степени 3:2:

Если же считать, что то была дочь Изяслава от наложницы, т. е. единоутробная сестра Святополка, то ее союз с Ме́шком все равно остается нелегитимным (3:3):

Таким образом, при оспоренной нами традиционной генеалогии Святополка Изяславича брак Ме́шка был бы дважды неканоничным!

Вслед за Длугошем в историографии часто постулируется брак между польским князем Болеславом II и Вышеславой (Viszeslawa), якобы дочерью черниговского князя Святослава Ярославича (Dlug., 2, а. 1067, р. 95; Татищев, 2, с. 84; Линниченко, 1884, с. 53; Semkowicz, 1887, s. 127; Baumgarten, 1927, p. 18, tabl. IV, №5; и др.). Другие исследователи склонны отрицать такую возможность (Balzer, 1895, s. 98; Jasiński, 1992, s. 155; В. T. Пашуто, упоминая об этом матримониальном союзе в тексте своего труда [1968, с. 42], в генеалогические таблицы его, тем не менее, не включил: там же, с. 424, табл. 5), которая, надо признать, действительно, мало соответствует описанию Длугоша, именующего Вышеславу «дочерью князя Руси, единственной у отца», потому «отцовской наследницей в большой части Руси» («...principis Russie filia et patris