Хирург на мою голову - Марта Вебер

Пыталась заставить себя разозлиться на него, ведь, по сути, он поступил со мной некрасиво, поцеловав, когда сам был в отношениях.

С другой стороны… Он же мне ничего не обещал. Я сама всё придумала, и сама всё для себя решила.

Резко села на кровати, на которую только что успела прилечь.

А что, если та блондинка вообще не была его девушкой, а была, например, его сестрой? Я же даже ничего не выяснила, и сразу вот так навешала ярлыки. Я ведь точно от кого-то слышала, что у Волкова была сестра. Кажется, Фёдор упоминал что-то… Ну, точно!

Сама себя убедив, что я оказалась просто слишком впечатлительной, я даже немного расстроилась, почему раньше не додумалась до этого. Нужно было не сбегать, а прийти всё-таки к Давиду Марковичу, и спросить напрямую, кто это был. Вот уже дальше можно было бы действовать по ситуации.

Потому что, чего я в итоге сейчас добилась? Мы так и так встретимся на работе… Решено. Завтра же и попытаюсь как-нибудь у него выяснить, кто это мог быть.

Успокоившись принятым решением, взяла телефон снова в руки.

Аня: «Спасибо, нормально. Похоже, тревога была ложной, завтра приду в больницу. Извините, что сегодня так вышло.»

Волков Д.М.: «Ничего страшного. Тогда до завтра. Доброй ночи.»

Я, получив сообщение, с глупой улыбкой прижала телефон к груди, и плюхнулась обратно на кровать.

Давид

Ничего страшного? НИЧЕГО СТРАШНОГО?

Я сам ещё раз перечитал своё последнее сообщение, и поразился, как я, оказывается, мог красиво врать.

Потому что то, что я отправил ни с чем женщину, готовую со мной переспать, и которая до этого во всем меня устраивала, и по итогу остался максимально неудовлетворенным сегодня, вообще сильно не тянуло на «ничего страшного». Как раз наоборот. В таком взвинченном состоянии я, как правило, был со всеми страшен и груб.

И всё из-за этой девчонки… Дожили, в тридцать четыре года мне, похоже, светило в третий раз за день идти рукоблудить в душ, потому что как только представил, что я мог желать ей доброй ночи сегодня не в сообщении, а вживую, мой «младший брат» тут же снова выразил готовность к активному наступлению, но сегодня в бой шла лишь ручная артиллерия.

Когда чуть спустил пар, лёг в кровать уже во второй раз в попытках заснуть. Первый был часа два назад. Но, то ли дело было в том, что до этого проспал целые сутки, то ли в навязчивых мыслях, уснуть никак не удавалось.

Может, то, что Аня не пришла — это был знак? Я не верил обычно во всю эту чушь, но сейчас готов был думать о чём угодно. Ведь был же у меня принцип не гадить там, где ешь. Придерживался его. Правда, девчонка была в больнице не навсегда, этим я себя и утешал.

Утром, ожидаемо, проснулся разбитым и в плохом настроении. Уснуть удалось лишь где-то через час. Вышел на пробежку, она всегда отлично помогала мне собраться, но сегодня мысли были в кучу.

Ненавидел, когда у меня было подобное состояние. Хирургам нельзя быть рассеянными. Холодный ум, все эмоции на задний план. В том числе ещё и поэтому я считал хирургию совершенно не женским профилем. Женщины же будто целиком и полностью состояли из эмоций.

На работу пришёл с небольшим опозданием. Всего пять минут, но мне это было не свойственно. Обычно я был тем, кто приходил раньше всех. Поэтому, когда зашёл в ординаторскую, на меня удивленно воззрились несколько пар глаз.

— О, Дава… Ты только пришел, что ли? Я думал, ты на обходе уже. — Выглянул из-за дверцы шкафа Потапов, хирург отделения.

Конечно, я заметил её сразу же, как только зашёл.

Аня тоже была здесь, и сидела тихонько на краю дивана, почему-то уже меня выводя из себя.

Что больше раздражало: то, что рядом с ней опять расселся Федя, закинув ногу на ногу, или, что Аня ничего не сказала мне, как только я вошёл, наверное, увлеченная беседой с ним, а, может, вообще просто из-за общего моего напряжения, я не знал. Но факт оставался фактом.

— А тебя приставили следить за тем, во сколько я прихожу и ухожу? — сорвался я на ни в чем не повинного Потапова. Тот сразу стушевался. Имел я такое свойство подавлять людей, и не всегда этим пользовался во благо.

— Нет. Просто спросил. — Спокойно, в отличии от меня, ответил тот. — И тебе доброе утро.

Хмыкнув каким-то своим мыслям, мужчина взял свою кружку с кофе, и вышел из ординаторской. А я, не глядя в сторону дивана, прошел к шкафу, и начал переодеваться.

В голову некстати тут же начали лезть картинки, как у этого самого шкафа я поцеловал Аню.

— Волков, тут, вообще-то, девушка. Мог бы и попросить выйти.

— Тебя спросить забыл. — Ответил я, уже натягивая на себя пижаму. — Аня, а тебе особое приглашение нужно? Нечего рассиживаться, пошли на обход.

— У-у-у… — Протянул Федя, вставая вслед за Аней, которая тут же подскочила, и схватила со стола бумаги. — Кажется, у доктора Волкова «эти дни». Не завидую я тебе, Анюта. Ну ты, если будет сильно обижать, всегда знаешь, где можно спрятаться. — Подмигнул Ане Фёдор, и вышел из ординаторской, прихватив за собой своего паренька, которого я даже и не заметил, когда заходил, и оставив нас с Аней в помещении одних.

24 глава. Тот самый вопрос

Аня открыла рот, явно, что-то желая сказать мне, но тут же его закрыла, взглянув на моё выражение лица. Вот что ты со мной сделала, женщина! Покайся, и пожинай плоды своих «трудов»!

— Почему не начала обход без меня? Знаешь ведь уже, как и что нужно делать. С тобой всегда не будет ходить кто-то, кто может подхватить в нужный момент. — Спросить и сказать я хотел совсем не это. Но, уже завёлся, и Остапа понесло…

— Так я сделала обход уже. Как раз вернулась в ординаторскую перед вашим приходом.

Девушка смотрела на меня своими глазищами, а я замер, растерянный её ответом.

— Почему сразу не сказала? Зачем встала, будто действительно собиралась пойти…

— Ну, здесь были другие люди. Как-то некрасиво было бы с моей стороны при остальных говорить, что я уже сделала.

Я прикрыл глаза, и сосчитал до пяти. Нужно было успокаиваться, так дело не пойдёт.

Я отлично помнил тот день, когда допустил первую и единственную ошибку во время операции.