Друг по собственному желанию - Лана Бельская

— Ага, а почему два года почти не ходил в универ? А когда ходил, то не в наш?

— Хм... - на секунду задумался парень. — Я был слишком занят другим. На учебу в дневное время я не успевал. Сейчас все нормализовалось, я стал посещать лекции в своем бывшем универе, но качество обучения меня не устроило. Я решил перевестись к вам. — Влад старался говорить как можно более расплывчато, ведь девушка не должна была раньше времени узнать о нем слишком много.

— Ты так легко об этом говоришь! Проучился два года, почти не появляясь на лекциях, семинарах, зачетах... Я правильно поняла? — дождавшись утвердительного кивка, девушка продолжила. — И тебя не то, что не выгнали, так еще и с радостью помогли с переводом. А наш ректор с еще большей радостью принял тебя к нам.

— Ну, у меня есть кое-какие связи. Они-то мне и помогли.

— Что за связи? — кажется, с каждым ответом любопытство просыпалось в Лизе еще сильнее.

— Отец. — Коротко бросил Влад. Эта тема была ему неприятна, и обсуждать ее он не собирался. Тем более что девушка наверняка постарается пожалеть бедного его, а этого он никому еще не позволял. И не собирался менять свои убеждения.

— А чем ты занимался в те два года? — к счастью, Лиза смогла понять, что тема покровителей пока закрыта для расспросов.

— Зарабатывал на жизнь, делая любимую работу. — Как и все предыдущие этот ответ Влада породил еще больше вопросов.

— Аааа, ты на все вопросы будешь так отвечать? — возмущению девушки не было предела. А Влад тихо радовался: пока она раздражена или хотя бы немного не в себе — она не может мыслить трезво и сопоставлять очевидные вещи. А вот Ника, подруга его нового увлечения, кажется, уже о многом догадывается. По крайней мере, смотреть на Влада она стала намного пристальнее и как-то изучающе, что ли?

А Лизке душевное равновесие еще долго не светит: судя по тому, что у них случилось с Саней, она еще долго будет ходить как ломом пришибленная. Правда, сама девушка уверена, что она — самая проницательная и гениальная. И от этой мании величия ее стоит избавлять медленно и постепенно.

— Конечно. Но ты ведь у нас умная, — ехидно отозвался парень: свой план он уже начал приводить в исполнение, — сама во всем разберешься. Минимум сведений — максимум умозаключений! Еще вопросы? — То, чем ты занимался, связано больше с экономикой, политикой, искусством..? — немного надувшаяся девушка выжидательно смотрела на него.

— Скорее, с искусством. Лиз, твой опрос длиться уже слишком долго: мы скоро выходим.

— Вот блин! Снова пропустила... - она виновато улыбнулась, оправдываясь за что-то, чего Влад не заметил. — Ладно, хватит — значит хватит. Но на завтра я придумаю еще вопросов!

— Хорошо, — легко согласился парень. На завтра он придумает другие ответы, еще более непонятные, чем сегодняшние. А ведь вытянуть из него более или менее дельную информацию она смогла: узнала про отца и про род занятий. Это даже интересно — узнать, сможет ли она воспользоваться этими знаниями.

Остаток дороги снова прошел в молчании: каждый из них думал о своем. Лизкины мухи вновь воспрянули духом и потребовали от хозяйки побольше еды. Девушка согласилась и снабдила наглых просителей отменной долей прогнивших мыслей. А Влад... У него в голове не было мух, зато с избытком хватало других пакостных насекомых — ос. Они свили огромное гнездо, и покидать мысли парня не собирались, постоянно напоминая о неудачах, о провалах и о том тяжелом времени, когда о нем просто забыли. Все, кроме матери. Она всегда поддерживала, верила в него, и только благодаря ней парень сам в себя поверил. Подумав о том, что неплохо было бы купить по дороге цветы и торт к чаю, Влад поспешил избавиться от навязчивых "полосатиков", как сам окрестил обитателей своей черепушки.

У подъезда пара прохладно распрощалась, и каждый отправился восвояси. Всю эту ночь Лиза провела в слезах. Она пыталась объяснить сама себе, убедить себя в том, что слезы бессмысленны, что они не помогут, но уговоры не действовали. Мухи не хотели отступать: как будто они поднялись из могил не глупыми зомби, а сверхсильными личами. И отвязаться от них никак не получалось.

* * *

— Так, что у нас там? Предпосылки революции? — усевшись за самый дальний столик у окна, спросил Альберт.

— Да, нужно постараться раскрыть основные вопросы. Найти первопричины и провести "логические параллели". — Дина явно копировала интонации учителя. А Альберт лишь покачал головой, наблюдая за ее кривляньями, и молча приступил к работе. Как оказалось, одноклассник девушки имел значительное влияние на руководство кафе: услышав его пожелания "убираться подальше и на глаза больше не попадаться", парни молча кивнули, пожелали удачи и быстренько смылись. Для Даны это было, мягко говоря, шоком. Можно даже сказать, что день для нее даром не прошел, несмотря на то, что домой к Альберту она так и не попала.

За работой они провели часа три. Как оказалось, революция — тема сложная. И предпосылок у нее было ого сколько! Выяснилось, что девушка не знает даже половины того, что легко вспоминает Альберт.

Самолюбию Даны в этот день был нанесен серьезный урон. И только одного девушка понять не могла: почему с такими знаниями оценки у Алика не слишком хорошими. И это мягко сказано. На данный момент они колебались от "тройки натянутой" до "четверки заслуженной".

Любопытство девушки вновь взяло верх, и она решилась заговорить не по теме:

— Альберт, ты же досконально знаешь эту тему, — она на секунду замерла, стушевавшись под пристальным насмешливым взглядом "Алика". — Почему тогда оценки плохие? — Дана сжала кулаки, не понимая, почему этот его взгляд действует на нее так... Так. Ведь раньше ничего такого не было! "Раньше ты с ним общалась лишь на переменах, и то, только язвительно комментировала все его поступки!" — ехидно отозвался Мозг. И (что делать!?) пришлось с ним согласиться.

— Кажется, я ничего тебе не скажу, — с еще более пакостной улыбкой отозвался парень, быстро переведя тему. — Давай вернемся к революции: находиться в твоем обществе еще час я не хочу, у меня свои дела есть. Итак, последнее и самое сложное, крестьянский вопрос...

Девушка лишь кивнула, стушевавшись. Но секунду спустя ее глаза полыхали праведным (или не очень) гневом: как он посмел ей такое сказать? Это ее должно тяготить общество всеобщего изгоя, одиночки. Это под ее взглядами ему должно становиться