Игра на инстинктах - Саша Кей

— Ничего подобного, — невинно отвечает Артемьев, но я же по наглой морде все вижу!

От смертоубийства меня уберегает Сашка, призывно машущая мне рукой.

Посмотрев на Демида со значением, эдак «мы еще обсудим, кто тут поросячий хвостик», я гордо ухожу к подруге.

— Что у вас происходит? — тут же вцепляется в меня она.

— У кого это «у нас»? — не спешу я ни в чем сознаваться.

— У вас с Артемьевым, — не отстает Саша. — Мне даже отсюда видно, что ситуация взыровоопасная. Вот-вот бомбанет.

— Если он продолжит вести себя, как собака на сене, то может и бомбануть, — соглашаюсь я. — Не пойму, какого фига товарищ ломает мне всю игру? Это его рук дело, что Ванька не смог подвезти меня сегодня. И мне не дали с ним остаться наедине дольше одной минуты! И все с подачи соседушки!

Сашка ненадолго задумывается.

— Очень странно… Ты ведь говоришь, что между вами ничего не было… — и смотрит на меня так, будто сейчас начнет расследование.

— Не было! — открещиваюсь я.

Мой оргазм — это только между мной и мной. Проникновения не было, значит, мы невинны!

Еще не хватало, в следующем романе про себя прочитать. Я точно знаю, что Сашка сейчас в поисках сюжета, поэтому и вгрызлась, как пиранья.

— Хм… тогда собственнические инстинкты отметаем, — размышляет подруга.

— Что? — всплескиваю я руками. — У него и такие инстинкты есть? Ах, ну да. Он зверь! Или как там его краля называет.

— Ну… что я еще могу подумать? Артемьев не выпускает тебя виду. Глазами постоянно по залу шарит, Ваньку гоняет, корпус всегда в твою сторону развернут… Все по классике. Но раз ты утверждаешь… — а в глазах у нее «я тебе не верю, но сделаю вид, а потом прижму твой врушкин хвост».

— Еще как утверждаю, — нервничаю я, потому что она реально всегда выводит на чистую воду. Мегрэ, блин.

— Значит, дело не в тебе, а в Ваньке, — поскучнев из-за того, что я не колюсь, подводит Сашка итог.

— А? — офигиваю я. — В смысле в Ваньке.

— Какой-то конфликт у них был, но давно. Я уже не помню…

— Ах ты маразматичка! — возмущаюсь я. — Когда не надо, ты все помнишь!

Сашка ржет:

— Ну, слушай, годы берут свое. Мои друзья так упоенно косячат с завидным постоянством, что все держать в голове невозможно.

— Вспоминай давай, старая ящерица! — требую я.

— Кажется, я припоминаю, в чем было дело… — начинает трясти мемуарами подруга, но вдруг замолкает. — Черт, потом. А это было важно!

Я оборачиваюсь в направлении ее взгляда и вижу, как к нам приближается один из объектов обсуждения.

Глава 25. Когда текущая проблема всех устраивает

— Фрося, потанцуем? — предлагает вырвавшийся на свободу Ваня, прекращая информационный обмен.

А я вдруг понимаю, что, хотя я и не против, но с большим удовольствием послушала бы сплетню. Задницей чую, что у Сашки есть что-то животрепещущее.

Но ооциты!

Помним про ооциты!

Внутренне вздохнув, я с милой улыбкой протягиваю лапку Ване и, как бы невзначай, оглядываюсь на Артемьева. Тот сидит все там же, но сморит на меня очень сурово.

И это придает мне немного больше энтузиазма.

Ловлю себя на этом, и хмурюсь. Это что еще за выверты мозга? Демид не должен влиять на мое поведение! Какая мне разница, что делает этот гад?

— Все в порядке? Или ты мечтаешь меня расчленить? — не правильно понимает выражение моего лица кавалер.

Я спохватываюсь. Черт, эдак я сама все испорчу.

— О нет, меня интересует весь комплект! — исправляюсь я, позволяя увлечь себя на полупустой танцпол, где кроме нас медленно покачивается всего одна парочка.

Заметив мой взгляд на нее, Ванька усмехается:

— Они — доказательство того, что твой брат — фокусник.

— Да?

— Ага, это не партнеры. Это постоянные клиенты. Они у Стаха разводились уже два раза. Сначала он представлял интересы жены, потом — мужа. Теперь мы делаем ставки на третий развод.

— Какая прелесть, — умилилась я. Правда, мой восторг связан скорее с тем, что ладонь Вани располагается на границе между талией и недопустимой зоной. Это говорит о том, что мое филе его привлекает, и не зря я его так упаковала.

Все-таки хорошо, что я надела самые высокие каблуки. Человек хоть до моей задницы сможет дотянуться.

Я предпочитаю, когда меня считают девушкой сознательного возраста, а не сосательного роста.

— Какие у тебя дальнейшие планы? — Ваня прижимает меня все крепче. — Ты же не собираешься уезжать сегодня.

— Стах обещал разнузданную оргию с текилой, блэк-джеком и шлюхами. Как я могу такое пропустить?

— Да, семейные партнеры уже начали отбывать. Так что уже скоро мы переберемся наверх, и оторвемся как раньше.

— Раньше, когда вы отрывались, то меня с собой брать отказывались! — припомнила я крайне обидное обстоятельство, возмущавшее меня с четырнадцати до девятнадцати лет.

Чувствую, как меня танцуют в сторону оранжереи, где темно и безлюдно, и ничего не имею против по этому поводу. До финта Демида с фужерами я успела принять достаточно, чтобы не дать деру, когда первая любовь наконец решит меня поцеловать.

— Были неправы. Исправимся, — смеется он и наклоняется, чтобы сказать мне что-то на ухо.

Я замираю в предвкушении неприличного предложения продолжить после вечеринки вдвоем, и… наблюдаю, как на плечо Вани падает большая тень. За моей спиной кто-то нарисовывается.

— Что? — почти грубо спрашивает у него Ванька, и, хотя я не вижу, к кому он обращается, готова поклясться, что это Артемьев.

Уж слишком говорящие мурашки бегут у меня по спине.

— Там тыквы дают, — поступает шокирующий ответ.

— Что? — тут даже я не выдерживаю и оборачиваюсь. — Какие тыквы?

— Маленькие декоративные тыквы. Подарок парк-отеля, — засунув руки в карманы и покачиваясь на пятках, невозмутимо отвечает Демид. — Фрося до них сама не своя. Правда же?

Я оглядываюсь и только сейчас понимаю, что зал украшен в осенней стилистике, которая, судя по всему, скоро превратится в хэллоуинскую, что в общем-то соответствует характеру Стаха, но не соответствует сезону.

— Зачем нам тыквы? — все еще не понимаю я. — Еще же только сентябрь.

— Если твои тыквы не выросли до сих пор, то до октября ждать не имеет смысла. Бери, пока дают.

Как лапать мою бахчу, так норм!

Но мое кипение ничто, по сравнению с тем, что происходит там в стратосфере, ну или как называются слои, когда выше ста восьмидесяти сантиметров от земли?

На меня никто не смотрит. Ваня и Демид прожигают друг на друга взглядами так, что мне кажется, сейчас кого-то шибанет молния.

— Так, — к