Граф в Тайной канцелярии - Денис Мист

Видимо, вор торопился и не дождался, когда бумага догорит, чтобы развеять пепел. Потому на том, что осталось, можно было рассмотреть части текста.

— Даня, иди сюда, — позвал я. — Только осторожно.

Он подошел и тоже присмотрелся. Сфотографировал.

— Сможешь восстановить? — спросил я.

— Смогу подсветить небольшой фрагмент, но после этого он будет уничтожен окончательно.

— Он и без того разлетится от малейшего дуновения, — заметил я.

Даниил кивнул, щелкнул зажигалкой-фокусировкой, начертил Алатырь и еще несколько рун. Чернила загорелись. Удалось увидеть, что это какой-то список. Но тут буквы вспыхнули ярче и остатки листов опали бесформенной кучкой.

— Много списков у вас хранилось в сейфе? — спросил он у хозяина кабинета.

— Только один. Для вас, — сказал князь и понизил голос. — С именами князей с фамилией, которая…

— Мы поняли, — быстро остановил его Даня.

— Он уже готов. Был. Я как раз собирался его отправлять.

— Вы видели его целиком, Георгий Викторович? — уточнил я.

— Да, разумеется. Я просмотрел его и вызвал курьера. Ваш отец сказал не пользоваться факсом — мало ли, кто увидит.

— Ты что задумал? — повернулся ко мне Даня.

— Список составляли не пять минут. На восстановление уйдет время. Зато он в голове его светлости, — пояснил я.

— Псионика⁈ — хором воскликнули Даня и министр.

— Все верно, — невозмутимо сказал я. — Разумеется, мы пригласим самого сильного. Я бы предпочел цесаревича Святослава, но он наверняка занят, потому предлагаю его невесту, княжну Куракину.

— Вы понимаете, что и кому предлагаете, молодой человек⁈ — возмутился князь. — Я вам не какой-то там пострадавший или карманник, я министр иностранных дел! У меня в голове такие сведения, что… что…

От эмоций он даже не нашелся, чем продолжить.

— Граф Дмитрий Татищев, — вежливо представился я. — Конечно, я догадываюсь, что у вас в голове не список покупок к ужину. Потому и предлагаю позвать лицо с высшим допуском секретности. Сомневаюсь, что невеста цесаревича знает меньше вашего. К тому же она действительно сильный псионик и сделает все деликатно.

— Кто и что деликатно сделает? — раздался от двери голос нашего начальника. Доехал, наконец.

Мы обернулись и уже собирались сделать доклад, но министр нас опередил:

— Рома, как хорошо, что ты приехал! Твои орлы хотят залезть ко мне в голову! Объясни им, что я не…

— Стоп-стоп. — Роман Алексеевич поднял руки. — Давайте по порядку.

Даня вышел вперед и доложил о том, что мы успели узнать.

— Для того нам и нужен псионик. Дима предложил Катю, — закончил он.

Министр стоял с видом победителя, явно ожидая, что мы сейчас получим выволочку от начальства.

— Понятно. Я сам позвоню в Кремль, — невозмутимо сказал Юсупов. У Долгорукова аж лицо вытянулось от возмущения и усы обвисли. — А вы пока займитесь камерами. Вряд ли преступник показал лицо, но хотя бы будем знать, как он провернул дело. Какими пользовался инструментами, кроме магии. Вы уже осмотрели сейф?

— Нет. Занимались сгоревшим списком, — ответил Даня.

— Тогда занимайтесь сейфом, а я посмотрю кино. Присоединяйтесь, как закончите.

Мы дружно обернулись, но подойти, не наступив на бумаги, не могли. Но и с расстояния удалось рассмотреть, что сейф не просто вскрыт — дверца погнута в местах, где ее удерживали специальные штифты.

— Даниил, быстренько снимай эту красоту, собирайте бумаги и… вы все сами знаете, — распорядился Роман Алексеевич. — Откуда можно позвонить?

— Из приемной, — подсказал я.

Князь Долгоруков упал на диван с потерянным видом. Можно понять — только что он чувствовал себя хозяином положения и своего кабинета, но внезапно оказалось, что вскоре перестанет быть хозяином и своей памяти.

Вероятно, преступник на то и рассчитывал, что список уничтожат, а пока его будут восстанавливать, он закончит начатое. При этом никто и не подумает лезть в голову целому министру. Не только потому, что это опасно и не принято, но и из-за того, что можно случайно достать государственную тайну. Наверняка ему даже в голову не пришло, что мы можем обратиться к тому, кто имеет допуск к этой самой тайне. Конечно, отвлекать сильных мира сего по пустякам мало кто решится. Но для нас они близкие друзья, так что нам можно.

Пока я размышлял, Даня зафиксировал разгром и кивнул, что можно сложить бумаги.

— Ваша светлость, — обратился я к министру, собирая документы с пола. — Попробуйте понять, чего не хватает. Преступник не просто так все раскидал, он сделал это, чтобы вы не сразу нашли, что пропало.

— Я думал, он так искал нужные бумаги, — проворчал князь Долгоруков. — И отбрасывал те, которые не нужны.

— К сожалению, его хозяин умнее, — проворчал Даня.

Наконец, собранные документы перекочевали к министру, а мы получили доступ к сейфу. Дверь оказалась не просто погнута — металл разворотило как при направленном взрыве. Направленном, потому что иначе взорвался бы весь сейф. Только взрыв услышали бы в коридоре, любой.

— Ножницы по металлу? — с сомнением предположил Даня.

— Проще. Разрыв-трава, — вздохнул я. — Ножницы так не сделают. Взрыв не слышали и следов его нет. Но при этом штифты словно взорваны.

— Преступник знал модель сейфа и где у него блокираторы. Но трава тоже должна оставить след, — нахмурился мой друг и припал к полу, зашарил рукой под сейфом и с довольным видом вернулся в сидячее положение. Он раскрыл ладонь и показал крошку сухой травы. — Ты снова прав, Демон. Тебе не надоедает?

— Я целых пятнадцать минут спал, — пошутил я. — А ты и сам мог бы догадаться. Взрыв есть, но гари нет и звука тоже не было.

— Да-а, — протянул он и поморщился. — Понадобилось четыре стебля. Как думаешь, на черном рынке купили или сами собрали? Я за то, что сами, раз у них Горбунок есть.

— Давай рассуждать, — улыбнулся я и сел на ковре удобнее. — Разрыв-трава — не ромашка, так просто ее не найти. И на рынке она штучный товар, а значит дорогой. Обычно покупают по одному стеблю, а тут четыре. Это денежный след. По нему можно выйти на покупателя, чего им не надо.

— С другой стороны, — подхватил мою мысль Даня. — После тех попыток убить Славку и похитить Ольгу усилили контроль за переходами в Навь и обратно даже для Проводников. Так что если бы Горбунок часто скакал туда-сюда, привлек бы внимание Яги. Но можно прыгнуть, там полазать по лесам, найти и вернуться. Это привлекло бы меньше внимания.

— По лесу долго лазать. Видимо, готовились ко всему этому целое лето, — согласился я.

— Вопрос, к чему «этому»? Я пока не понимаю, чего они хотят, —