Князь Медведев. Сила рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Пока мы заполняли тарелками поднос, к нам подошли аристократы, прибывшие вместе со мной.

Вяземский, как всегда, первым влез с вопросом:

— Михаил, объяснения предполагаются?

Я вздохнул и начал свой монолог:

— Ты представляешь, оказывается, враги нашего рода выкрали мою родную сестру в младенчестве. Она сумела от них сбежать и скиталась по миру.

— Младенцем сбежала? — скептически поинтересовалась Интарова.

— Ну а чего такого? Мы из рода Медведевых. Нас в неволе не удержишь.

Народ вокруг заулыбался в ожидании занимательной байки.

— В общем, скиталась-скиталась, затем зов крови притянул её ко мне. Ну а Ольга Субудаевна, как просекла эту историю, сразу сняла ошейник и пожелала нам жить долго и богато. На этом всё. Кушать очень хочется.

Мы с хохочущей Кэт, неся полные подносы, направились к нашему столу. Впервые за сегодняшний день заулыбавшаяся Лён спросила:

— «Братик», не подскажешь, где я скиталась?

Окинув взглядом группу, я заметил, что все они на нервяке перед прохождением прокола. В прошлой жизни я с удовольствием прочитал статью «Влияние сказки на нервную систему» за авторством моего студента, Минхаузина Николая Вячеславовича.

Он утверждал, что сказки с хорошим концом помогают снять психологическую нагрузку и успокаивают нервную систему. Поэтому я начал:

— Испокон веков род Медведевых хранил мир и покой. Решили его извести враги лютые, дабы легче было раздербанить Русь-матушку. Выкрали из палат белокаменных дочь их малую, неразумную.

Постепенно весь народ собрался возле нашего стола. Я продолжил напевный рассказ:

— Не учли недруги силушку богатырскую. Проснулась Лён да как заплакала. Попадали наземь разбойники замертво, не выдержав плача богатырского. Выбралась она из люльки маленькой, к дому направилась, да в трёх берёзах заплутала. Пришла в страну, Египтом величаемую. Там их местный царь, фараон по ихнему, дубу дал. Заплакал народ тамошний. Не могут решить, где труп хоронить. Пожалела их Лён, набрала камушков и сложила пирамидку малую стосорокасемиметровую. Шла она, шла, в Вавилон пришла. Фрукты все съела и дальше пошла. У османов в Храм Артемиды зашла. Среди колонн заплутала. С Геростратом поругалась. Тот, дурашка, в отместку храм спалил. Рассердились на Олимпе. Стрелку ей забили. Сидит там бородатый великан. Посохом стучит, громко кричит. Не надо было Лён малой столько фруктов жрать. Испугалась она стука палки драгоценной. Великан запаха не перенёс и взорвался от возмущения.

Народ в зале стёк от смеха на пол. Я заметил Субудаевну в дверях. Она, хохоча, постучала по часам на руке. Я понял намёк и приступил к концовке:

— Словом, Лён гуляла, шесть из семи чудес света потеряла. Подросла — меня нашла. Тут рассказу конец, а кто слушал — молодец.

Лён, лицом напоминавшая спелый помидор, выдавила из себя:

— Ну, братец, моя мстя будет жестокой.

Словом, вместо намеченной официальной консультации у куратора мы с этим самым куратором в лице Кэт весело провели время в столовой, снимая напряжение перед тяжелым испытанием.

В девять двадцать стояли на парковке. Рассевшись по шикарным микроавтобусам, спустились по серпантину холма. Миновав небольшую рощу, подъехали к воротам в крепостной стене.

Двадцать метров. По верхотуре пропущена колючая проволока. Атмосферненько. Ворота напоминали сейфовую дверь в банке.

Внутри в центре возвышалась каменная невысокая площадка прямоугольной формы. На ней располагались телепортационные врата. Других строений на территории не было.

Возле площадки в старинном кресле, больше похожем на трон, сидел мудрый на вид старец. Голову его венчала копна растрёпанных седых волос. На полувоенной форме выделялась бляха с порталом, в котором застыла цифра семь.

Наши кураторы, собравшись, разыграли очерёдность посещения прокола. Моя группа оказалась в самом конце.

Нет ничего хуже для нервной системы, чем ждать и удирать. Идущей первой группе выдали рогатины двухметровой длины. Венчавшие их жала были заточены до бритвенной остроты.

Куратор и аристократ скрылись в арке. За ними устремился весь их отряд. Через пятнадцать минут они вывалились обратно. Их вид не внушал оптимизма. Трёх погибших вынесли на руках товарищи. Остальные еле держались на ногах. Один из группы, перегнувшись через ограждение площадки, начал блевать.

Куратор, неспешно вышедший последним, недовольно морщился. На первый взгляд ран у него не было.

Следующей шла группа Вяземского. Я подошел к Мышину. Чувствовал, что он находится в предшоковом состоянии.

— Что посоветовал ваш куратор? — задал я ему вопрос.

Он посмотрел на меня непонимающим взором.

— Что ты спросил? — выдавил Мышин из себя, с трудом отрывая глаза от растерзанных тел, вынесенных первой группой.

— Что ваш куратор говорил? — повторил я свой вопрос.

Он передернул плечами, как от электрического разряда.

— Велел не паниковать, держаться вместе.

Я бросил взгляд на его группу. Она вся была на грани паники. Надо было срочно разрядить гнетущую атмосферу.

— Собери своих поближе. Кэт дала полную инструкцию, — потребовал я.

Подтянулись все ожидающие, даже кураторы.

— Значит, так, ребята. Быстро заходите и занимаете круговую оборону. Чудовищ забрасываете фекалиями.

Выпучив глаза, Мышин воскликнул:

— Откуда их взять⁈

— Судя по вашему настроению, с этим у вас проблем не будет.

Непонимающие взгляды со всех сторон. Наконец хихикнул один, затем второй. А потом пошел крутой ржач.

В это время на телепортационную площадку вышла потрёпанная, но без трупов, группа Вяземского. Сам он шагал злой, но целый. И куратор выглядел, как после лёгкой прогулки.

Пошла следующая группа. У остальных паника сменилась сосредоточенным боевым настроением. Наконец подошла наша очередь. Я решил идти замыкающим.

Свет мигнул. Я огляделся. Обнаружил, что стою на расчерченной чёрно-белыми полосами площадке. Причём в полном одиночестве. Не сдвигаясь с места, окинул взглядом окружающий пейзаж. Я стоял на маленьком плато невысокого холма с отвесными склонами. Равнина, раскинувшаяся у его подножия, напоминала японский сад камней.

«Поразмышлять о смысле жизни люблю, но как-то это не вовремя», — подумал я, рассматривая разбросанные по округе валуны.

Развернулся, делая шаг в сторону. Звук рассерженной флейты разбудил тишину медитационного мира. Выросшие у меня когти химеры превратили древко рогатины в труху.

Сменившийся спектр зрения раскрасил окружающий мир.

Сполохи, украшающие зеленоватое небо, сложились в полупрозрачный контур безграничного органа. От моего плато отходили жгуты чёрного и белого цветов. Труба, ожившая от моего движения, соединялась белым канатом энергии с белой полосой камня у меня под ногами.

Я передвинулся на чёрную полосу. В затухающий звук флейты ворвалась вибрирующая песня экзотической деревянной трубы диджериду. Жгуты энергии шли не только от моей площадки к трубам призрачного органа, но