Князь Медведев. Сила рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Булыжники, украшавшие нижний ландшафт, обзавелись лапками и одним фосфорицирующим глазом. Вели себя они, как огромные жуки, привлечённые ферамонной ловушкой. Причем ловушка находилась там же, где и я.

Один из них успел подобраться к краю моего плато. Бросился в его сторону. Небесный орган выдал хаотическую гамму духового оркестра.

Тонкие нити, идущие от «жука», стали толще и насыщенней. Все каменные твари обзавелись зубастой пастью и ускорились. Удар моей когтистой лапы вырвал фосфорицирующий глаз-кристалл у первого противника. Я на автомате убрал его в инвентарь.

Картинка, открывшаяся мне, не внушала оптимизма. Десяток каменных жуков уже преодолели половину пути до моего убежища. Причем перемещение по площадке заканчивалось их усилением.

— Да, напарник мне бы не помешал, — процедил я.

Рядом появился Потапыч. Он сделал глубокий вздох и прорычал:

— Хр-р-рошо! Дышать приятно! Энер-р-ргии до фига!

Из зашевелившейся на его загривке шерсти выбралась сонная дракоша. Радостно пискнув, взмыла в воздух.

На плато в дальней от нас точке выбрался ещё один жук. Потапыч метнулся к нему. Небесный орган молчал.

Удар Потапыча отправил жука в длительный полёт. Дракоша заорала испуганной синичкой с противоположного края. Потапыч, переместившись, бил следующего каменюку.

Я, наблюдая за ними, наступил на соседнюю полосу. Низкий звук большой медной трубы геликона придавил нас с Потапычем не хуже бетонной плиты.

— Ты это прекрати! — взревел Потапыч. — Стой, не двигайся.

Пока мишка под руководством дракоши метался по площадке, сбивая врагов, я пытался найти выход из тёмной дыры этой зебры. Даже пересчитал количество полос клавиш. Их было тридцать две.

В памяти всплыл момент из прошлой жизни. После посещения Дворца Музыки, где мы с Надеждой слушали орган, у нас вышел спор. Надежда утверждала, что даже с моим складом ума я не сумею осилить короля музыкальных инструментов в течение года. Это меня здорово задело за живое. Потратив два месяца, я сумел выучить, а скорее, даже заучить единственную композицию под названием «Страдание и разрушение мира». Причём в ней всё звучание строилось на ножных клавишах. И продолжительность была всего три минуты.

Если б не усиление мышечного каркаса в этом мире, я ни за что бы не решился на эту авантюру. Сделав допуск на звучание клавиш соответственно моим познаниям, представил себя кузнечиком и начал совершать акробатические прыжки.

Последний аккорд вмял нас с Потапычем в каменные клавиши, сбив маленькую дракошу. Зеленоватый свет сменился грязно-серым.

Первыми начали разрушаться каменные жуки. К сожалению, добычи с них не оставалось.

Потапыч косолапо подошёл ко мне.

— Здор-рово развлеклись. Почаще приглашай. — И пропал.

Уловил мысль дракоши:

«Ничего интересного. Сала нет. Даже захудалых яблок нет».

Она тоже исчезла. Зрение перекрыла надпись:

Вы сделали четвертый шаг из десяти по пути Силы мысли.

Окружающий пейзаж подернулся рябью.

Я оказался на телепортационной площадке. Солнце соприкасалось с верхушкой стены и намекало — ты снова пролетел мимо обеда и ужина.

Тишина. Вокруг, казалось, не было ни единой живой души.

Хищный рык — и метнувшаяся ко мне здоровенная пантера опровергла мои мысли об одиночестве.

Глава 9

Путь к главной Стеле

Вбитые в подкорку рефлексы сработали как надо. Хищник отлетел в сторону с разодранной мордой. Когти химеры всё ещё украшали мои руки. Пантера, взвыв, рванула к стене и пропала.

Адреналин, наполнявший мое тело, стал постепенно уходить. Я устало опустился на каменную площадку. Посидев пару минут, достал из инвентаря свой суперский выкидной нож и привычно сделал маникюр. Постепенно когти химеры копились в ячейки инвентаря.

Прошёл к воротам. Заперто.

Прикинул высоту стен. Сплюнул и пошел к точке, где исчезла хищная кошка. На гладком камне стены висела бронзовая табличка:

Аварийный выход

— Смешно, — с раздражением вслух произнёс я и стукнул по ней кулаком.

Стена беззвучно отъехала в сторону, выпуская меня наружу.

И вот стою я, весь такой красивый, у дороги у подножия холма и вычисляю. Спускались на микроавтобусах при скорости сто километров в час примерно тридцать минут. Грустно, однако.

Звук клаксона, раздавшийся из-за спины, вселил надежду в мою израненную душу.

Обернулся. Назвать это машиной можно было с трудом.

На дороге в свете уходящего дня обнаружилась перламутрово-бирюзовая карета. Правда, без лошадей.

На месте кучера возле огромного штурвала сидел самый настоящий северный шаман.

— Твоя самоволка ходить? Ректор ругать будет. Гнать может.

— Не может, — подстроился я под его говор. — Сама теряла. А так до Академии подбросишь?

Он шлепнул рукой по лавочке возле себя. Забравшись, я устроился на жестком сидении.

— Акакий, однако, — заявил шаман, дернув рычаг рядом с собой.

Карета тронулась с места.

— Чего? — не понял я.

— Однако, ничего. Звать меня Акакий, — и безо всякого акцента добавил:

— И вообще — нормальное старорусское имя.

Я даже где-то смутился и сам представился:

— Михаил. Абитуриент Академии.

Дальше мы ехали в молчании. Солнце встретилось с горизонтом, раскрасив небо в малиново-красный цвет. Остановив карету возле центрального здания Академии, Акакий попрощался:

— Однако, до встречи на занятиях. Осторожнее будь. Пусть духи предков хранят тебя.

— Спасибо.

Пожав ему руку, я спрыгнул на землю.

Обернулся. Удивленно замер. Свет включившихся фонарей разгонял сумерки пустой площадки.

В коттедже меня посетило чувство дежавю. За столом с грустными лицами сидели Вяземский, Мышин и Интарова. Пирожки с большого блюда исчезали в их утробах.

Увидев меня, они оцепенели.

— Вот, как я и говорил, смерть категорически отказывается с ним знакомиться, — первым прокомментировал мое появление Вяземский.

Положив на стол недоеденный пирожок, он встал и подал мне руку.

— Рад, что ты жив. С тобой не скучно.

Отвечая на его рукопожатие, я обратил внимание на подживающие шрамы, украсившие лицо парня.

Вышедшие из ступора Мышин и Интарова тоже присоединились к поздравлениям.

Потусторонний собакевич подарил мне способность не реагировать на яды, поэтому, помня, как быстро исчезает еда в желудках моих гостей, я, даже не помыв