После развода. Любовь без срока давности - Марта Макова

— Расскажешь? — после недолгого молчания спросил Ник.

— О чём? — вздохнула я, понимая, что разговора о бывших родственниках не избежать.

— Что за брат? Откуда взялся? — глядя на дорогу, с самым серьёзным видом поинтересовался Николас.

— Костя — двоюродный брат моего бывшего мужа. Живёт в Канаде. — поправив ремень безопасности, который неприятно касался открытого участка кожи на плече, неохотно произнесла я.

— Вас что-то связывает?

Неожиданный вопрос заставил внимательно посмотреть на ведущего машину Николаса.

Я нахмурилась, рассматривая профиль Ника.

Он не мог что-то знать. Откуда?

— С чего ты взял? — спросила я.

— Чувствую. — не поворачивая головы, усмехнулся, делая манёвр на дороге и перестраиваясь в другой ряд.

Историю моего развода Николас знал, а вот о том, как я выходила замуж с Никитой на руках — нет. И имя Кости точно никогда не мелькало в моих рассказах.

— Ничего нас не связывает. — равнодушно пожала я плечами. — Я впервые за тридцать лет увидела его воочию.

— У него к тебе интерес. — усмехнулся Николас. — Нешуточный такой ИНТЕРЕС. Мужской.

— Не придумывай. — отмахнулась я.

— Поверь мне, Лида. Я-то, как мужик такие вещи вижу издалека. — ухмыляясь, бросил на меня быстрый взгляд Николас. — Поэтому решил, что это не первая ваша встреча.

— Ты ревнуешь? — улыбнулась я.

— Я страшный ревнивец. — состроив страшную мину и пряча за ней улыбку, кивнул Ник.

— В случае с Костей — это совершенно лишнее. — посмеиваясь, провела кончиками пальцев по крепкому, мужскому предплечью, которое тут же, на моих глазах покрылось мурашками. Николас зыркнул на меня своими медовыми глазами, в которых моментально вспыхнули золотые искорки.

— Увезу тебя в свою виллу на Кипр. Закрою там и приставлю охрану, чтобы ни одна зараза не смогла приблизиться. — шутливо оскалил зубы Ник.

— Аррр… Мояяя… — со смехом передразнила Николаса.

— Точно! — кивнул согласно, но моё веселье не поддержал, задумчиво окинув меня взглядом. — Хочу, чтобы была моя.

Николас появился в моей жизни полтора года тому назад. Ранним февральским вечером ворвался в мою жизнь вместе с морозом и рьяной пургой, заставшей меня на пустой трассе, когда я возвращалась от Маши с Андреем домой в город.

Пробила заднее колесо и едва не вылетела в кювет. С трудом удержала идущую юзом машину и остановилась на обочине. Сидела в остывающем салоне и соображала, как лучше поступить, кого попросить о помощи. Звонить зятю или Никите? Попытаться остановить проезжающие машины? Вызывать техпомощь?

Не сразу заметила остановившийся за мной, большой, мощный внедорожник и подпрыгнула на сиденье, когда кто-то постучал в стекло водительской дверцы.

— Запаска есть? Багажник откройте. — в приоткрытое мной окно сказал приятный мужской голос.

У меня всё было. Андрей строго следил за состоянием моей машины, контролировал замену масла, незамерзайки и смену летней резины на зимнюю.

Двигаясь против ветра, метущего с поля колючую снежную крошку, мужчина быстро достал из багажника гидравлический домкрат, запаску и пристроил это всё к боку моей машины, рядом со спустившимся колесом. Посмотрел на меня, прыгающую рядом под пронизывающим насквозь ветром и морозом в коротенькой розовой "автоледи", снял свою дублёнку и накинул её мне на плечи. Стянул полы на моей груди укутывая. Я даже против мяукнуть не успела, Николас уже подтянул до локтей рукава своей белоснежной водолазки, надел перчатки и начал менять колесо.

Я смотрела на широкие плечи, на то, как ловко и быстро Ник делал своё дело, как работали его руки. Каждое действие было выверенным, без суеты и лишних движений. Смотрела на то, как оседала и забивалась в огненно-рыжие волосы мужчины снежная крупа. Как лупила ледяным крошевом по оголённой до локтей коже широких мужских запястий и тряслась от холода. А мужчине, кажется, всё было нипочём.

— Готово. — он поднялся, стукнул носком ботинка по колесу и повернулся ко мне. — Замёрзли?

Улыбка у него была ошеломительная. Такая, что невозможно было не залипнуть, не улыбнуться в ответ. И я кивала болванчиком и тоже улыбалась, не замечая ни мороза, ни ветра, ни снежной пурги.

Николас на своём внедорожнике тронулся после меня и до самого города ехал, как привязанный, провожая и контролируя ситуацию. И на въезде в город, уже на развязке, коротко просигналил, моргнул фарами и свернул в своём направлении.

Я ещё несколько дней вспоминала его улыбку. И упрямо торчащие рыжие волосы. И красивые, сильные руки. И бесстрашие, с которым он отдал мне свою дублёнку, оставаясь на ледяном ветру в одной водолазке.

И пыталась вспомнить, сказала ли я ему "спасибо", такая дурная я была в этот момент. Только блеяла что-то невразумительное и млела, глядя на этого прусского гренадера.

Оказалось, что я была недалека от истины. Николас был немцем. Но это уже выяснилось позже, когда наше случайное знакомство переросло в дружбу. А она…

Глава 28

Нет, не было так, что у нас с Николасом в одночасье случился бурный роман. Всё развивалось постепенно, без бурь, эмоциональных качелей и взрывов.

В следующий раз мы встретились в конце марта.

Я увидела его в своей галерее, рассматривающего выставленные картины молодой и очень талантливой художницы из Волгограда. Конечно, я сразу узнала его. Трудно было забыть высокого, рыжеволосого красавца-атлета с улыбкой Джуда Лоу.

Идя через выставочный зал в свой кабинет, притормозила в нерешительности: подойти поблагодарить ещё раз, или пройти мимо и не мешать человеку любоваться яркими картинами художницы? Николас решил мою дилемму сам. Заметив меня, сияя радостной улыбкой, резко двинулся в мою сторону.

Мы немного поболтали, со смехом вспоминая наше случайное знакомство, Ник предложил выпить кофе. И пригласил в театр на “Бесприданницу” Островского. А потом поужинать с ним как-нибудь. Потом попросил сопроводить его на благотворительный вечер в мэрии. Всё закрутилось само собой.

Николас был очень интересным собеседником, неплохо разбирался в искусстве, но ещё интереснее рассказывал о своём любимом Кипре, его истории и достопримечательностях, о семейных традициях киприотов.

Родители Николаса были этническими немцами, много поколений, живших в России. В самом конце девяностых решивших вернуться в, ставшую открытой для них, Германию. Дождались, когда Николас окончит школу, и перебрались всей своей семьёй, включая бабушек и дедушек, на родину предков. Вот только старики на новом месте не прижились и через три года вернулись в Россию, и Николас, безумно любивший своих дедов, буквально жил на две страны. А потом на три, когда открыл для себя солнечный, жаркий Кипр.

Эта встреча в марте, не была случайной. Николас потом признался, что спешил в тот февральский вечер на самолёт и посчитал глупым предложить мне встретиться через месяц. Ну вроде того: