Порочный продюсер - Сандра Бушар

бы никогда такого не одобрил… Всегда говорил: «Имидж дороже любых денег!» Только вот сейчас мне выбирать не приходилось. Данная реклама буквально покрывала половину моего долга.

— Что же, Рита. — радостно встретил меня режиссёр. — Переодевайтесь в костюм майонеза и пойдем на улицу.

От ужаса меня прямо перекосило. Нервно хохотнув, я стрела пот со лба:

— В костюме МАЙОНЕЗА?! — глаз задергался, когда взгляд опустился на наряд жуткого зеленого флакона! «Слава богу, меня никто в нем сейчас не увидит!» — наивно подумала я, читая, что съёмочная команда привыкла к жути, происходящей на площадке. Но тут же в голове пронеслась фраза режиссёра: — Простите, вы сказали «на улицу»?

— Да-да… — активно закивал тот. — В этом-то и задумка: известная блогерша ходит по самому злачному району города и предлагаем людям майонез! Позже мы сделает нарезку из забавных моментов и пустим ее в эфир…

Нервно сглотнув ком, я пластом упала на диванчик:

— Мамочки…

День обещал быть веселым.

Глава 22

Поздно ночью, завалившись домой без сил, я упала на пуфик в прихожей и совершенно не могла собраться с силами. Реклама майонеза оказалась куда более унизительной, чем я могла себе представить. Буквально каждый второй тыкал в меня пальцами, смеялся и отпускал скабрёзные комментарии. Один парень вовсе облил меня кофе. Но, самое ужасное, оказалось даже не это — они снимали меня на камеру и выкладывали в сеть.

Зато, уже по пути домой, на мой счет была зачислена солидная сумма. А адвокат Германа написал тактичное сообщение: «Мы с клиентом ждем еще две недели и передаем дело в суд».

Телефон противно завибрировал, заставляя подпрыгнуть на месте. Нехотя достав его из кармана, я уставилась сразу на три предложения о сотрудничестве. Первое — с брендом элитных сумок. Моим любимым, кстати говоря. Только вот сумма, которую они мне предлагали, совершенно бесполезная. Второе — жуткое и противное — реклама свечек от геморроя. Мне буквально предлагали стать амбассадором их бренда, за что предлагали солидную сумму.

— Что же… — не веря, я самой себе наступала на гордость и вынуждена была соглашаться на то, о чем раньше и подумать не могла. Но не успела я ответить на приглашение, как заметила третье и потеряла дар речи. — О, боже мой! СКОЛЬКО?!

Несколько миллионов мне предлагали за один короткий ролик на… Лохотрон денег. Буквально открытым текстом писали, что это — финансовая пирамида. Мне требовалось лишь сказать, что все чисто и проверено лично мной.

— Вот черт… — Нервно кусая губы, внутри я сражалась между страхом оказаться без денег на улице и совестью. — Что же делать?

Вдруг в гостиной включился свет. По телу моему от шока скользнули мурашки. В своем любимом кресле сидел — Он. Злой и высокомерный Беренштейн. Холодно театрально помахал мне ладонью и саркастично свел брови на переносице:

— Тебе помочь?

«Он обо всем знает!» — с ужасом подумала я, но сдаваться не спешила. Растерянно повела плечами:

— А?..

— Ну, ты сидишь там вся такая несчастная и заплаканная вот уже час… — медленно поднявшись, он шагал в мою сторону медленно, словно загонял тигра в клетку. — Что, прогулка с подругой не задалась?

Вжавшись спиной в стену, я старалась так явно не нервничать, но руки все равно предательски тряслись:

— Знаешь, я сегодня очень устала, так что не мог бы ты оставить меня одну?

Что-то ледяное промелькнуло в его карих глубинах. Арктическое, обжигающее… Что-то совершенно не хорошее.

— Сегодня? — нависая надо мной, он сжал мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Или не только сегодня?

Странная тревога полоснула по венам, разгоняя кровь. Сделав глубокий вдох, нервно облизав губы, я постаралась улыбнуться:

— О чем ты? Я всегда тебе рада.

— Рита-Рита… — замурчав, он покачал головой, пока в глаза промелькнула странная мне досада и тоска. — «Всегда» из твоих губ звучит так сладко… Но так не надежно и краткосрочно.

Он отпустил мой подбородок и сделал шаг в сторону выхода. Испуганно схватив того за пиджак, я испытала странное чувство, что не должна никуда отпускать Бориса.

— Постой… Объясни мне, что за загадки?

Обернувшись, он выгнул голову в бок и улыбнулся. Только радости в этом не было и капли. Скорее, что-то дежурное, светское. Маска, не более.

— Какие загадки? Ты ведь хотела побыть одна. Забыла?

Дверь хлопнула, оставляя меня совершенно одну. Не прошло и пяти минут, как я получила новое сообщение. Увы, не от продюсера. Герман впервые вышел на связь с момента свадьбы. Кратко сообщил мне, что, если я не в курсе, каждый день задержки выплаты неустойки капает пеня.

— О, нет… — с ужасом пересчитав все данные, я пришла к ужасающему выводу: мой долг вырос настолько, что не закрой я его в течении недели — придется продавать квартиру.

****

— Здравствуйте?.. — медленно ступая по студии, я пробиралась все глубже и глубже в поисках съёмочной команды. — Здесь кто-то есть? Ау…

Решение далось мне тяжелее, чем я могла представить. И когда я ответила «согласна» — легче не стало. Пустота в душе, ненависть к себе, призрение… Полное отсутствие сна, жуткие кошмары. Организм отказался от какой-либо еды, но при этом находил в себе чем блевать.

Я не выходила из дома, не с кем не общалась. И не заметила, как впала в уныние. А всего лишь надо было согласится на рекламу финансовой пирамиды…

Неделю в ожидании дали мне понять, что моя карьера окончена. Стоит ролику выйти в сеть, как оставшиеся фанаты отвернуться. А Беренштейн, не желая иметь в подчинении «подпорченный товар» выгонит меня вон.

«Ты никогда не была достойна успеха!» — голос отчима начал приходить ко мне все чаще и чаще. Я вспоминала, как он хлестал меня своим ремнем и вдруг поняла, что, наверное, только этого я и была достойна.

И все же, запрятав чувства глубоко в душе, я натянула улыбку и пошла сниматься. Отправилась по назначенному адресу. Только вот чем глубже я пробиралась, тем больше начинала думать, что просто перепутала адрес.

Наконец, пройдя в последнюю комнату и не найдя там команду, впервые за долгое время вздохнула с облегчением. «Это знак свыше!» — подумала я с улыбкой. «Продам квартиру, начну все с нуля…» «Один раз получилось выбиться в люди, второй раз тоже получится!» Мысли в голове метались с утроенной силой. И одно я понимала совершенно точно: «Я, поддавшись страху, едва не совершила самую страшную ошибку в своей жизни!» Ведь нет ничего хуже, чем предать себя саму.

— Вот и славно! —