«Вы и убили-с…» Философия криминального сюжета в русской классической литературе - Гаянэ Степанян

Второй герой любовного треугольника, Тихон, кажется поначалу полной противоположностью Борису. И образования нет, и свобода для него – это свобода от матери, вот он и жалуется, когда Катерина просит его взять ее с собой: «Вы меня уж заездили здесь совсем, не чаю, как вырваться-то, а ты еще навязываешься со мной. … с этакой-то неволи от какой хочешь красавицы жены убежишь! Ты подумай то: какой ни на есть, а я все-таки мужчина; всю жизнь вот этак жить, как ты видишь, так убежишь и от жены» (II, 247). Пока он в отъезде, домашние дела на ум ему не приходят: «Я в Москву ездил, ты знаешь? На дорогу-то маменька читала, читала мне наставления-то, а я как выехал, так загулял. Уж очень рад, что на волю-то вырвался. И всю дорогу пил, и в Москве всё пил, так это кучу́, что на́-поди! Так, чтобы уж на целый год отгуляться. Ни разу про дом-то и не вспомнил» (II, 275). Иными словами, вино-то у него есть, а виноградника, которым следует распорядиться, нет.

Он сваливает вину за бестолковость своей жизни то на мать, то на жену. Говорит Катерине: «Вот видишь ты, вот всегда мне за тебя достается от маменьки! Вот жизнь-то моя какая!» (II, 224). А после того как Катерина призналась ему в измене, заявляет Кулигину: «Что же мне, разорваться что ли! Нет, говорят, своего-то ума. И, значит, живи век чужим. Я вот возьму да последний-то, какой есть, пропью; пусть маменька тогда со мной, как с дураком, и нянчится» (II, 276).

В начале пьесы Катерина упрашивает Тихона взять ее с собой. Но Тихон отказывается. В финале Катерина просит о том же Бориса. И Борис отказывается. Прощаясь, говорит: «Ну и бог с тобой! Только одного и надо у бога просить, чтоб она умерла поскорее, чтоб ей не мучиться долго!» (II, 281). Вот это пожелание смерти любимой женщине от бессилия помочь ей полностью разоблачает Бориса: в действительности у него не больше воли, чем у Тихона. Оба героя, несмотря на различия в одежде и образованности, одинаково безвольны. По сути, это один и тот же персонаж.

Еще один герой из поколения сыновей – конторщик Дикого Кудряш. На первый взгляд, милый молодой человек, и имя милое. Но его очарование обманчиво. Вот, например, как он мечтает «постращать» Дикого: «Вчетвером этак, впятером в переулке где-нибудь поговорили бы с ним с глазу на глаз, так он бы шелковый сделался. А про нашу науку-то и не пикнул бы никому, только бы ходил да оглядывался» (II, 225).

Если Дикой берет только ором, то Кудряш готов пойти куда как дальше: всё допустимо, если жертва будет помалкивать, всё можно, если никто ничего не узнает. Так на смену дерущему глотку Дикому приходит еще более безнравственный персонаж. Отношения Дикой – Кудряш напоминают отношения Большов – Подхалюзин: как Подхалюзин был готов избавиться от отцовской фигуры в доме, так и Кудряш мечтает избавиться от нее при первом же удобном случае. Вертикальные отцовско-сыновьи отношения подменены отношениями горизонтальными, где нет ни отцов, ни сыновей, но есть самцы, конкурирующие между собой в борьбе за территорию.

Итак, среди мужчин Калинова нет никого, кто имел бы моральный авторитет и понимание истинного предназначения человека. Ни у кого из них нет главного отцовского качества – воли, способности к волевому усилию. Им ведомы вспыхивающие спонтанно гнев и страсть, но неведом долг. Мужчины Калинова не способны быть ни истинными отцами, ни истинными сыновьями и супругами. Главная черта, объединяющая почти их всех, – безволие.

Это говорит о том, что мир Калинова не имеет будущего. Законы, охраняемые Кабанихой, – это законы прошлого, они мертвы и бессмысленны. Варвара[104] и Кудряш легко нарушают их, но при этом не предлагают никакой альтернативы, оба действуют глубоко безнравственно. Дикой не в состоянии следовать этим законам из-за своей неуправляемости, бородатый ребенок, он наделен огромной властью, но не способен совладать со своими прихотями. А Борис и Тихон не имеют собственной воли и покорно подчиняются обстоятельствам.

Катерина и Кабаниха. Между Катериной и Кабанихой, как ни странно, общего больше, чем различий: обе – максималистки, обе не способны мириться с человеческими слабостями и идти на компромиссы. Обе сурово и беспощадно веруют: для них нет прощения грехов, и милосердие им чуждо. Различно лишь их самоощущение в мире.

Кабаниха прикована к земному. Все ее силы направлены на то, чтобы удержать старый уклад, даже если это лишь внешняя, формальная оболочка. Все ее силы уходят на его сохранение, но не на созидание. Она сама понимает, что ее эпоха подходит к концу: «…ничего-то не знают, никакого порядка. Проститься-то путём не умеют. Хорошо еще, у кого в доме старшие есть, ими дом-то и держится, пока живы. А ведь тоже, глупые, на свою волю хотят; а выйдут на волю-то, так и путаются на позор да смех добрым людям. … Так-то вот старина-то и выводится. … Что будет, как старики перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю» (II, 249).

Кабаниха искренне убеждена: ее строгость – проявление родительской любви: «Ведь от любви родители и строги к вам бывают, от любви вас и бранят-то, всё думают добру научить» (II, 231). Она – великая мать, последний оплот уходящего мира. Недаром Феклуша говорит о ней как об охранительнице мира: «Нет, матушка, оттого у вас тишина в городе, что многие люди, вот хоть бы вас взять, добродетелями, как цветами, украшаются: оттого всё и делается прохладно и благочинно» (II, 252).

Катерина воплощает собой душу патриархального мира. Уже на уровне ремарок она заявлена как светозарная – «покрыта большим белым платком» (II, 261). Когда Борис, увидев ее единожды, пытается выяснить у Кудряша ее имя, Кудряш узнаёт Катерину вот по какому описанию: «Ах, Кудряш, как она молится, кабы ты посмотрел! Какая у ней на лице улыбка ангельская, а от лица-то будто светится» (II, 260).

Катерина выросла в тех же патриархальных условиях, что Кабаниха или Варвара, но ее детство и юность прошли в гармонии с этим укладом. О своей жизни до замужества она рассказывает Варваре как о времени полной свободы: «Я жила, ни об чём не тужила, точно птичка на воле. … что хочу, бывало, то и делаю» (II, 235–236).

Поведав Варваре о гармоничных отношениях с матерью, Катерина ничего не говорит об отце. В доме Кабановых об отце также не упоминается – здесь властвует