Веская улика - Анна Орлова

глазами по моим пальцам, которые все еще нежно сжимал Рэддок. На прыщавой физиономии репортера отразилось явное разочарование, когда он не обнаружил на них кольца.

- Без комментариев, - Рэддок покачал головой, заслоняя меня от жадных взглядов. Под прикрытием его широкой спины я позволила себе поморщиться.

Сами виноваты - нашли, где выяснять отношения!

Газетчик скабрезно усмехнулся:

- Да бросьте, инспектор, мы же со всем пониманием!

- Без комментариев, - повторил Рэддок уже жестче. - И мы с мисс Корбетт предпочли бы обойтись без свидетелей.

В его ровном тоне прозвучала отчетливая угроза, и я хмыкнула про себя. Свидетели, как известно, долго не живут.

Должно быть, газетчик тоже об этом вспомнил. Попятился и, трепетно прижимая к груди свою портативную фотокамеру (больших денег стоит!), задал стрекача.

Рэддок обернулся ко мне, но момент был безнадежно упущен.

- Я отвезу вас домой, - предложил он, вздохнув.

По дороге мы молчали, но это молчание не было неловким, скорее… понимающим.

Я искоса поглядывала на профиль инспектора, который сосредоточился на вождении, уверенно лавируя в череде машин. Улицы Фриско - узкие, наклонные, изобилующие поворотами и резкими спусками - для неопытного водителя были сущим кошмаром. Впрочем, Рэддок неопытным не был, с машиной он управлялся с той же спокойной уверенностью, что и с прочими делами.

Признаюсь, его неожиданный порыв меня немало удивил. Не то, чтобы я не понимала, к чему все идет - уж не настолько я наивна! - и все же…

Рэддок заговорил, лишь припарковавшись у моего дома.

- Лили, - мягко сказал он. В его ореховых глазах светилась улыбка. - Надеюсь, вы не станете теперь считать меня страшным серым волком?

От неожиданности я рассмеялась и покачала головой, а он продолжил:

- Я всего лишь хотел кое-что между нами прояснить. Вы не пригласите меня на чашку чаю? Думаю, нам есть что обсудить и помимо… чувств.

Рэддок отвел взгляд, ему явно было неловко. И, кашлянув, добавил уже совсем иным, деловым, тоном:

- Я кое-что узнал об убийстве пилота.

Сердечные вопросы мигом отступили на второй план.

- Что вы узнали? Ах, да, простите. Конечно, пойдемте…

Я взялась за ручку авто и в растерянности огляделась. Рэддок приехал ко мне, а не к дому Дэнни, где я провела эту ночь. Впрочем, не мешало посмотреть, как прислуга справилась с уборкой.

- Только, боюсь, чаем я вас не угощу, - замялась я, припомнив вчерашний кавардак. - Вряд ли из припасов хоть что-то уцелело.

- Ничего страшного, - Рэддок помог мне выбраться из салона, осторожно придерживая за локоть.

Дверь в квартиру снова оказалась незаперта, только на этот раз изнутри доносились не подозрительные шаги и шорохи, а потрескивание граммофона и нежные звуки музыки.

Рэддок округлил глаза, я ответила столь же недоумевающим взглядом.

Толкнула дверь… и загадка разрешилась. По комнате в темпе вальса кружилась Энн, которая успевала, пританцовывая, весьма споро наводить порядок. Она почти закончила: квартира сверкала чистотой, какой я не видела тут никогда. Оказывается, шторы были приятного кофейного оттенка, а вовсе не невнятного пыльно-коричневого, на отмытом до блеска паркете теперь видны узоры благородного дерева, даже потемневшее от времени зеркало в холле словно помолодело.

- Уволю свою горничную, - мрачно пообещала я.

Энн ойкнула и испуганно отшатнулась.

- Ой. Это вы, мисс! - она прижала ладонь к бурно вздымающейся груди под серым платьем. - Простите, я испугалась. А брат только уехал, вещи в прачечную отвезет и вернется.

- Это ты меня прости. Вы с братом отлично поработали.

- Спасибо… Что с хозяином?

- Все хорошо, - заверила я, покривив душой. Хорошего, по правде говоря, было мало, но не стоит раньше времени огорчать Энн. Видно же, что за Дэнни она переживает искренне.

- Слава богу! - выдохнула Энн с таким облегчением, что мне на миг стало совестно.

- Послушай, в этом доме осталось хоть что-нибудь съестное? - поспешно спросила я, силясь заглушить укоры совести за беспардонное вранье. - Я хотела напоить гостя чаем, но боюсь…

- Ох, ну что вы, мисс! - Энн даже осмелилась меня перебить. - Конечно, я все купила. Вы устраивайтесь, я сейчас подам.

- Славная девушка, - заметил Рэддок, проводив ее взглядом.

- Да, славная, - согласилась я рассеянно, пытаясь понять, что за чувство меня только что кольнуло. Уж не ревность ли? - Присаживайтесь. Так что вы выяснили?

Рэддок улыбнулся одними уголками губ и сел рядом со мной на вычищенный диван.

- Его застрелили и попытались имитировать ограбление.

- Имитировать? - повторила я, вопросительно приподняв бровь. - Вы уверены?

- Абсолютно, - кивнул Рэддок и устроился поудобнее, положив руку на спинку дивана. Таким образом она оказалась в опасной близости от моей спины, однако приличий инспектор не нарушил. - Видите ли, у этого парня на передних зубах были золотые коронки. Настоящий грабитель ими не побрезговал бы, а убийца почему-то ограничился лишь портмоне со скромной суммой и обручальным кольцом. Маловата добыча, ради нее точно не стоило убивать.

- Вероятно, - подтвердила я с мимолетным сожалением. Похоже, бедолага действительно поплатился за то, что слишком много знал. Конечно, причин для убийства мог быть еще с десяток, начиная от банальной ревности и заканчивая ссорой по работе. Но очень уж своевременно все случилось, это волей-неволей вызывало подозрения. - Оружие нашли?

Рэддок потер подбородок.

- Нет. Зато когда как следует прочесали помойки, обнаружили выброшенное кольцо. На кошелек, должно быть, к тому времени уже кто-то позарился.

- Значит, пилота действительно могли убить, чтобы он не опознал пассажира.

- Не обязательно, - возразил Рэддок живо. - Но вы правы, версия складная. И чутье подсказывает мне, что мы на верном пути.

Я устало прикрыла глаза. Пока я к разгадке лишь немногим ближе, чем раньше.

Вежливый стук в приоткрытую дверь ознаменовал появление горничной с подносом, на котором красовались не только чайные пары, сахарница и чайник, но и тарелка с пирожными.

- Ваш чай, мисс, инспектор. Мисс, еще принесли почту.

Она положила передо мной конверт, подписанный моим собственным почерком. Судя по блеснувшим глазам инспектора, от него это не укрылось, однако Рэддок промолчал.

Не стоило его в это вовлекать. Он полицейский, и о некоторых вещах молчать не вправе. Пусть лучше живет в ладах со своей совестью, а о бумагах я позабочусь.

Я убрала конверт в сторону, чтобы не мозолил глаза, и «вспомнила»:

- Кстати, Эндрю. Что вам известно