Вдова моего брата - Диана Фад

будет заниматься их продажей. Первое время брал деньги, перегонял дорогие машины, продавал, но забывал, что деньги брал из компании временно. Когда я намекнул на то, что надо бы их возвращать, раскричался, что это и его деньги тоже, он имеет право. Но на самом деле это было не так. Деньги были общие, и через какое-то время Тимур вернул часть, потом опять взял, вернул… Я думал, что это будет продолжаться бесконечно. В конце концов мне это надоело, и я запретил переводить ему деньги по первому требованию, без какого-либо подтверждения, куда они ушли.

— И что? Тимур никак на это не среагировал? — передо мной ставят чашку капучино и стакан свежевыжатого апельсинового сока. На маленькой тарелочке шоколадный чизкейк, и я теряю нить разговора, смакуя десерт. — Боже, как это вкусно!

Ян смотрит, как я облизываю ложку, и усмехается.

— Но ты продолжай, я слушаю.

— Тимур устроил скандал, грозился продать свои акции первому встречному, кто предложит хорошую цену.

— И что? — замираю я с ложкой в руке.

— Я предложил выкупить у него акции, на что он засмеялся и отказал. Сказал, что лучше продаст за копейки кому угодно, но только не мне.

— И как же вы поступили?

— В Москву приезжал отец. На время приструнил Тимура, заблокировав все его карточки и счета. Брат поджал хвост и переоформил акции в пользу любого наследника, который будет в семье первым. Выходит так, что твой ребенок и станет этим наследником. Но главное не это, а то, что бизнес останется в семье, не уйдет куда-то на сторону.

— А сейчас, когда мой ребенок будет наследником, я стану опекуном и смогу распоряжаться этими акциями?

— Нет, только сам наследник и только когда ему исполнится двадцать один год.

— Умно, — хмыкаю я.

— Но ты не переживай, как только вопросы с наследством будут улажены, ты не останешься ни с чем, — смеется Ян.

— В каком смысле?

— Ты будешь получать довольно приличное содержание, которое выделяется из дохода компании. Как представитель акционера, имеешь на это право.

— Подожди, а Тимур получал такое?

— Конечно, а то ты не знала?

Да, я не знала. Значит, мой покойный муж каждый месяц получал неплохие деньги и все тратил на себя? А я зарабатывала и обеспечивала нашу маленькую семью питанием, платила коммунальные, мелкие расходы… Какая же я была дура!

— Что-то ты замолчала? — хмурится спустя какое-то время Ян и внимательно смотрит на меня.

— Мы можем идти? Что-то аппетит пропал, — отодвигаю от себя недоеденный чизкейк и допиваю кофе. — Я устала, хочу домой.

— Хорошо, я отвезу тебя, а потом поеду на работу. Не забудь, что в три у нас встреча с юристом компании. Там тебе нужно будет подписать кое-какие бумаги, и тебе все расскажут более точно.

— Это обязательно? — тоскливо спрашиваю я. — Честно говоря, мне никуда больше сегодня не хочется.

— Обязательно, Кира, — строго произносит Ян, предлагая мне руку, чтобы помочь встать из кресла.

Его галантность мне приятна, но еще приятнее опереться на эту теплую и твердую руку. Почувствовать под собой опору, которая неожиданно стала давать крен после смерти мужа.

— Кстати, — вспоминаю я, когда Ян помогает мне одеться около гардероба. — А что с квартирой Тимура? Мне нужно забрать из нее свои вещи, освободить?

— Зачем? — удивляется Ян. — Квартира твоя по праву наследства. Ее никто забирать не будет.

Такое облегчение накатило на меня, что я едва ли не кинулась к Яну с объятиями. Что же, у меня есть жилье, и это самая хорошая новость за последние недели, не считая моей беременности.

Глава 24

На встречу с юристом я собралась заранее. Достала свой единственный костюм серого цвета с широкими брюками. Сама не понимала, для чего так наряжаюсь, был ли в этом смысл? Но я шла в компанию, где когда-то, возможно, будет работать мой сын или дочь. Хотя все могло пойти и по-другому. Однако я теперь представитель покойного мужа и должна выглядеть соответствующе.

Ян прислал за мной машину с водителем, и я ехала, думала о том, как изменилась моя жизнь за какие-то две недели. Еду в дорогой иномарке с водителем, живу в красивом доме, ем всякие вкусности. Нет. Я не завидовала Яну, просто смотрела на все это другими глазами. Почему Тимур отказался от всего этого? Или сказать, зачем он все это спускал на игру? Мы могли бы жить совсем иначе, чем до этого.

Я никогда не жаловалась мужу, как тяжело достаются мне деньги. Первое время даже не устраивала ему сцен, обвиняя в том, что он ничего не приносит в дом. Это позже я уже начала смотреть на нашу жизнь словно со стороны. Я работаю, Тимур где-то пропадает. Приходит на все готовое и снова исчезает. Зачем вообще я нужна была ему? Жил бы в свое удовольствие. Иногда мне казалось, что муж все же любил меня, по-своему. Особенно первое время, а потом? Я же явно видела, что раздражаю его, мешаю жить как ему хочется. Тимуру надоели мои упреки, скандалы. Все, что к разводу, и, если бы не его смерть, мы бы уже развелись. Или нет?

Не представляю, как бы поступил муж, узнав о моей беременности. Был ли это шанс для него начать новую жизнь, где нет игры, нет долгов? Вряд ли. Тимур слишком втянулся и уже не мог жить без этого. Самая настоящая зависимость, вот что это было. А Ян тоже ничего не сделал со своей стороны. Но обвинял меня. Странные у них были отношения. Два брата, а словно чужие.

Здание компании ничем не отличалось от высоток рядом. Обычная свечка из стекла с муравейником внутри. Всегда думала, что здесь работают люди, которым кроме работы ничего не нужно. Карьерный рост, престиж, хорошая зарплата. Скучно. Или для этого нужно быть другим человеком. Тимуру бы такая работа точно не подошла. Он любил быть свободным, независимым. И это тоже сыграло с ним злую шутку.

— К директору, — сообщил охране водитель, что провожал меня внутрь здания, и меня без слов пропустили через ограничитель.

Мы поднялись на двадцатый этаж, и я невольно восхищалась таким масштабам. Как-то дом родителей Яна в каком-то ауле не стыковался у меня с таким богатством. Не могла поверить, что простые люди владеют таким бизнесом, который приносит столько денег. Мне казалось, что отец Яна должен сидеть здесь в костюме и кожаном кресле, руководить всем этим, но нет. Интересно, как давно он отошел от дел или до сих пор дает свои