Современные проблемы уголовного права (к 85-летию А. В. Наумова) - Коллектив авторов

конкретной проходящей СВО, второе – решение соответствующих вопросов в принципе, во всякий период мобилизации, военного положения или в военное время. Это создает правовую неопределенность.

3. В наименовании Закона и в его ст. 1 «Предмет регулирования настоящего Федерального закона», в отличие от текста закона, не говорится об освобождении от уголовного наказания и о погашении судимости, что не только противоречит требованиям ГОСТ, но и принижает значение соответствующих решений в глазах правоприменителей.

Недостатком ст. 1 Закона является также то, что в ней, содержащей общие признаки адресатов норм об освобождении от уголовной ответственности (что это лица, которые призваны на военную службу, заключили контракт о прохождении военной службы либо проходят военную службу), нет ключевого условия: что это лица, совершившие преступление («лица, в отношении которых осуществляются предварительное расследование»). Без данного признака описанные в статье «адресаты» не нуждаются в освобождении от уголовной ответственности и соответствующих «гарантиях и основаниях», поскольку они не совершали преступления.

Наконец, претенциозное определение предмета правового регулирования в ст. 1: «Настоящий Федеральный закон устанавливает правовые гарантии и основания освобождения от уголовной ответственности лиц, призванных на военную службу …» вкупе с его автономным статусом производят ложное впечатление, будто только данный Закон, именно он и никакой другой регулируют указанные вопросы. Это смещает акценты с соответствующих общих положений УК РФ и способно дезориентировать правоприменительную практику, ограничивая возможности применения в отношении указанной категории лиц других предусмотренных Уголовным кодексом оснований освобождения от уголовной ответственности (ст. 75–78, 84, 126, 205, 206, 228, 275 и др.), освобождения от уголовного наказания (ст. 73–74, 79–85 УК), правил прекращения судимости (ст. 86 УК). Также следует иметь в виду, что и гарантии, о которых говорится в ФЗ-270, следует воспринимать сквозь призму общих важнейших гарантий, установленных действующим УК РФ, касающихся, безусловно, и военнослужащих, включая адресатов данного Закона: они прежде всего в строгом и неуклонном соблюдении принципов и норм уголовного права (ст. 3–8 УК) и уголовного процесса (ст. 6–19 УПК РФ).

Все это, на наш взгляд, говорит о неправильности решения каких-либо вопросов уголовной ответственности вне Уголовного кодекса РФ.

ФЗ-270 принят «по случаю», однако проблема, которой он посвящен, не является «случайной» и преходящей. Она порождена необходимостьюпротиводействия экзистенциальной угрозесуществованию страны, исходящей со стороны так называемого коллективного Запада, которая, по-видимому, надолго, если не навсегда. Это требует преодоления «благодушных заблуждений относительно возможности безмятежного мирного сосуществования с Западом»[86] и соответственно вызывает необходимость принципиальных законодательных решений относительно военно-уголовного законодательства в целом.

Анализ содержания ФЗ-270 показывает наличие и других вопросов, заслуживающих критического осмысления и требующих более глубокого исследования. В связи с ограниченностью пределов данной статьи результаты такого нашего осмысления будут представлены отдельно.

Национальные возможности освобождения от отбывания наказания тяжелобольных осужденных

Т.И. Егорова,

старший преподаватель кафедры криминологии и организации профилактики преступлений Академии ФСИН России, кандидат юридических наук

Научные труды Анатолия Валентиновича Наумова последовательно отражают его гуманистическую позицию относительно оснований уголовной ответственности, содержания и реализации наказания. Происходящие последнее время глобальные изменения и деформации международно-правового сотрудничества не могли остаться незамеченными его пытливым исследовательским вниманием.

Выход Российской Федерации из состава Совета Европы и Европейского Суда по правам человека, прекращение действия отдельных европейских документов вызвали большой спор в юридическом мире и в гражданском обществе. Так, А.В. Наумов отмечает, что существуют убеждения о необходимости «не очень расстраиваться наступившим «холодом» в отношении нашего сотрудничества, например, в сфере прав человека. Есть и более решительные предложения (вернуть смертную казнь, вообще отказаться от рекомендаций Совета Европы в гуманитарной сфере, вплоть до выхода из него и его правозащитных организаций)»[87]. Следует отметить, что указанные точки зрения недостаточно взвешенные. Очевидно, что отечественная правовая система должна, как раньше, быть ориентирована на признание и соблюдение прав человека, развитие на фоне унификации законодательства также дифференцированных подходов в сфере борьбы с преступностью и исполнения уголовных наказаний.

Зарубежная практика освобождения больных осужденных от наказания демонстрирует большое разнообразие, позволяя с учетом требований справедливости, гуманизма и целесообразности прекращать или приостанавливать реализацию государственно-правового принуждения[88].

Это связано с повсеместным существованием некоторых проблем обеспечения неотложности и качества медицинской помощи больным осужденным. Они связаны с ограниченными возможностями самой уголовно-исполнительной системы в рассматриваемой сфере, а также режимной спецификой привлечения медицинских работников системы здравоохранения.

Изученная нами отечественная практика судебного обжалования дефектов оказания медицинской помощи в местах лишения свободы свидетельствует о том, что большинство фактов нарушения стандартов оказания медицинской помощи касаются несвоевременности диагностики заболевания, неполноты обследования и неправильного определения тактики лечения, связанных, например, с непроведением дополнительных медицинских манипуляций и непривлечением дополнительных специалистов. Тогда как Минимальные стандартные правила специально предусматривают, что «заключенным должны быть обеспечены те же стандарты медико-санитарного обслуживания, которые существуют в обществе» (правило 24).

В то же время отбывание наказания тяжелобольными осужденными способно дезориентировать процесс исполнения и отбывания наказания в виде лишения свободы, поскольку его цели становятся неопределенными, повышается его репрессивность, возникают психофизиологические и даже криминальные риски для осужденного.

Так, приговором от 3 апреля 2019 г. по делу № 1–25/2019 Рязанского районного суда установлено, что осужденный, отбывающий наказание в исправительной колонии УФСИН России по Рязанской области, совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. Преступление было совершено в связи с возникшими личными неприязненными отношениями в отношении больного осужденного, который ввиду болезни справлял естественные надобности в жилом отсеке общежития, виновному приходилось убирать за потерпевшим.

Спорным представляется утверждение В.И. Селиверстова, «что всех осужденных, страдающих заболеванием, препятствующим отбыванию наказания, из мест лишения свободы освобождать нецелесообразно и негуманно. Для данной категории осужденных нужно создавать льготные и более адаптированные к их физическому состоянию условия отбывания наказания»[89]. Как видится, пребывание тяжелобольных осужденных в местах лишения свободы связано с существенной нагрузкой на уголовно-исполнительную систему в части необходимости обеспечения квалифицированной и круглосуточной медицинской помощи таких пациентов. В настоящее время, как представляется, оказание подобной постпенитенциарной помощи возможно в рамках реализации института пробации.

При отбывании лишения свободы тяжелобольными осужденными может сложиться ситуация, при которой наказание существует отдельно от человека и не может рассматриваться как справедливое. Следует согласиться с И.А. Ефремовой, что в рассматриваемом случае при исполнении и отбывании наказания не срабатывают пенитенциарные и уголовно-правовые средства воздействия[90]. Достаточно обоснованно также утверждение О.В. Ждановой, которая указывает на важность такого признака наказания, как целесообразность, отсутствие которого влечет освобождение от наказания в связи с болезнью[91]. В действительности болезнь зачастую не только препятствует отбыванию наказания, но и прогрессирует, создавая угрозу жизни осужденного, создавая антигуманную ситуацию[92].

Рассматриваемые характеристики здоровья больных осужденных, отбывающих наказание в местах лишения свободы, а также медико-санитарные возможности учреждений и органов, исполняющих наказание, определяют необходимость законодательного закрепления некоторых