Фаэрн. Ломаная спираль - Владимир Воробьев

теорий. Например, о том, что мощность фаэрзресс наиболее велика там, где истончены границы между материальным миром и различными планами, и что, видимо, именно щели, если это можно было бы так назвать, в реальности и пропускают эту изменчивую силу в мир. Ещё одним важным наблюдением стало то, что к привычному энергетическому хаосу это излучение имело отдалённое отношение, больше будучи родственным грубой магии черноволосого чародея. По этой причине, кстати, он и был привлечён к проведению экспериментов, будучи на обучении у илхарна ку'Барригим. Сам чародей, обсуждая этот вопрос с архимагом ку'Хельвиарн, выдвинул теорию о том, что фаэрзресс является неким реликтовым излучением творения, которое проникает в Подземье из межпространственных аномалий чуть ли не из другого времени или плоскости бытия, недоступной смертным расам. Архимаг Тазаонар скептически реагировал на подобные заявления, но и не отбрасывал полностью, разрабатывая в том числе и подобный вариант.

В самой лаборатории, однако, сегодня было пусто — ассистенты и мастера-исследователи уже перенесли необходимое оборудование в главный лекционный зал. Остался только Тазаонар, стоявший у массивного каменного стола и сортирующий кристаллы-накопители. Он поднял голову, когда Кельрак переступил порог, и несколько мгновений изучал его тем своим фирменным взглядом — не враждебным, не дружелюбным, а оценивающим, как смотрит мастер на инструмент, который ему предстоит использовать. Между ними не было тепла, какое бывает между учителем и учеником, или между отцом подруги и другом дочери. Было нечто более честное: взаимная полезность, облечённая в рамки приличий.

— Раньше обычного, — заметил архимаг, не прекращая работу. Голос у него был глубокий, с тем лёгким металлическим призвуком, который появлялся у магов, слишком долго работавших с преобразованиями — когда собственная аура начинала резонировать с голосовыми связками. — Решил проверить установку до начала?

— Решил уточнить порядок. Мне усиливать постепенно или дать максимум сразу?

— Постепенно. Три ступени. Сначала — фоновый уровень, как в верхних тоннелях. Потом — концентрация Нижнего Подземья. И наконец — то, что ты называешь «шторм». — Тазаонар повернул один из кристаллов, и внутри того мелькнула фиолетовая искра. — Мне нужно, чтобы аудитория увидела прогрессию, а не просто результат. Маги любят процесс больше итога.

Кельрак кивнул. Трёхступенчатая демонстрация — разумно. Первая ступень покажет, что фаэрзресс существует, но не опасен. Вторая — что он способен изменять живое. Третья — что масштабы изменений ужасают. Классическая риторическая структура: тезис, развитие, кульминация. Тазаонар был не только могущественным магом, но и превосходным лектором — редкое сочетание, ибо сила обычно делала своего носителя презрительным к искусству убеждения.

— И ещё, — архимаг замолчал на мгновение, словно взвешивая слова. — Куавитра будет присутствовать. Со свитой.

Это было сказано ровным тоном, но Кельрак уловил подтекст. Куавитра ку'Зауат, архимаг проявления, прозванный Драконом — второй по силе в Круге Девяти после Высшего. Древний маг, чей возраст исчислялся не кругами, а эпохами. Его присутствие на лекции коллеги было не жестом вежливости — это было заявлением. Дракон хотел посмотреть. Оценить. Может быть — измерить.

— Я понял, — сказал Кельрак. — Телепортация в зал — по плану?

— По плану, — подтвердил Тазаонар. И добавил, уже отвернувшись к кристаллам: — Не переиграй.

* * *

Впрочем, сегодня его задача была иная, не лабораторная. Не часто, примерно один раз в год, магистры проводили показательные, демонстрационные лекции для всех желающих, дабы продемонстрировать действительные вершины собственной магии, высшие заклинания из профильных школ и обозначить самые перспективные разработки в магической науке. Именно сегодня, уже во второй половине суток, данная честь выпала архимагу ку'Хельвиарн, и Кельрак, никогда не пропускающий подобных выступлений, сегодня был не только зрителем, но и участником.

В этот раз главный лекционный зал Фаэр Магтир был даже полнее обычного, ведь тема изучения фаэрзресс, заявленная в программе, была актуальна для всех илитиири, непосредственно влияя на построение заклинаний и просто жизнь в Подземье. Потому и ознакомиться с промежуточными выводами явились все, даже лишь косвенно относящиеся к Обители колдующие, такие как воины-маги Стражи или недостаточно сильные для мастерского звания маги. Полноценным членом Обители, к слову, могли стать только мастера или более сильные маги, формируя таким отсевом элиту из элит.

Залом назвать помещение всё же было сложно — большая сферическая пещера, что была создана как раз ку'Хельвиарном в толще скалы над двумя главными башнями и имевшая оттуда входы, не имела стройных рядов кресел — их заменяли многочисленные балконы, разбросанные по всей верхней полусфере. Между ними, спрятанные в стенах, сверкали многочисленные магические светильники, заставлять сиять которые должен был именно лектор. Странное это правило служило как бы негласным показателем и подтверждением мастерства и силы, достойных для передачи знаний, ведь напитать магией и поддерживать такое количество артефактов мог только могущественный маг. Из-за ярко горящих камней, щедро излучающих, помимо света, мощное тепло и потоки магии, лектор лишь с трудом мог бы разглядеть слушателей, а специальные чары искажали голос, сохраняя их частичную анонимность, — во всяком случае так задумывалось… Все прекрасно понимали, что для магистров подобные преграды были… смешными. Но — традиция.

В центре, на гигантском парящем адамантиновом диске располагался лектор, и там же устанавливались необходимые для демонстраций приспособления. Сегодня архимаг ку'Хельвиарн был всего с парой помощников-мастеров, и кроме нескольких металлических и каменных кубов, на круглой площадке стояли только две клетки. Одна — с дерро, другая — с худым, измождённым человеком-риввил. Лекция ещё не началась, но все желающие уже прибыли, и архимаг проводил последние приготовления, параллельно что-то вполголоса обсуждая с ассистентами. Вероятно, ожидал прибытия последнего участвующего в демонстрации — странного черноволосого илитиири.

Чародей между тем стоял в тени одного из верхних входов, наблюдая за залом сверху. Привычка, выработанная годами: прежде чем войти в любое помещение, осмотри его. Балконы заполнялись быстро. Он узнавал знакомые фигуры: вот Зилфинидиа ку'Зауафин, невысокий магистр ворожбы, устроился в дальней нише, и только по слабому мерцанию его ментального щита можно было догадаться, что он уже прощупывает настроения собравшихся. Вот Куартара ку'Оусст'тар, Страж Барьера, — неподвижная как обсидиановая статуя, только глаза перемещались от балкона к балкону, считая и запоминая. А вот — и Кельрак невольно сосредоточился — на центральном, самом широком балконе, окружённый четырьмя фигурами в тёмных одеждах, восседал Куавитра ку'Зауат.

Дракон. Так его называли за глаза — и, говорят, сам Высший однажды использовал это слово, хотя в его устах оно могло означать что угодно. Древний архимаг проявления казался скорее вырезанным из камня, чем рождённым: лицо узкое, вертикальное, с тяжёлой нижней челюстью и глазами цвета окислившегося серебра. Ни морщин, ни единого признака возраста, — только странная, почти геологическая неподвижность, свойственная