Барыня Друидка 2 - Елена Шатилова

Посидели, повздыхали.

— Давайте ваше дело решим, — Тимофей Андреевич взял свой саквояж и достал бумаги.

На чайный столик легли два бланка и большая папка. В ней находились толстые тетради, одну из которых верификатор и открыл.

— Проверьте правильность заполнения и распишитесь, — подал мне артефактную ручку. Я ещё тогда у него в кабинете заметила, что та непростая и писала она идеально.

В бланках оказалось всё в порядке, о чём и до проверки было понятно. Проверять нужно для порядка. Один бланк был для меня, второй надо передать Глафире, но расписывалась я за оба.

Собрав бумаги, Тимофей Андреевич замялся, но я знала, о чём он хочет поговорить.

— Даша! — позвала, чуть повысив голос, знала, что она недалеко от дверей ждёт распоряжений. Девушка зашла и чуть поклонилась. — Веронику Рудольфовну позови и попроси захватить записи о моей работе, она знает какие.

Я повернула взгляд на верификатора.

— У вас же есть немного времени на беседу? — широко улыбнулась, якобы навязываюсь.

— Да, конечно, для знаний я всегда найду время. Несмотря на возраст, я стараюсь учиться всему новому. Вы не представляете, какие порой вопросы задают начинающие маги, словно я ходячая энциклопедия, — мужчина рассмеялся.

— Надеюсь, я буду полезна.

Пришла Вероника, торжественно неся перед собой папку, в которой лежала всего одна тетрадь. Я представила гостя, хотя она знала, кто у нас с визитом. Ещё когда мы возились с тёткой, послала Дашу сбегать и сообщить компаньонке, чтобы была готова. Так что она уже перебоялась и сейчас просто стеснительно улыбалась.

Взяв протянутую тетрадь, Тимофей Андреевич углубился в чтение. У Вероники очень красивый и разборчивый почерк, поэтому ничего расшифровывать не нужно было. Верификатор читал, наморщив лоб. Держа в руке закрытую ручку, он стал нервно постукивать ей по первой странице, что-то не нравилось. Потом поднял на меня глаза.

— Это, — он обвёл один пункт. — Третий курс университета. К нитевому использованию дара приходят через долгие, изнурительные тренировки на гране с истощением. Потом включается механизм, и поток становится управляемым. А вы добились этого через несколько дней? Как? — на лице был шок.

— Мне не сказали, что это сложно и нужно по-другому, — я ухмыльнулась.

— Я понимаю, что вам было тяжело начинать без преподавателя. Но что-то же толкнуло вас на такую технику? Поймите — это очень важно. Возможно, поможет изменить обучающий процесс.

Я прекрасно понимала. Но не объяснять же, что мы из разных миров и восприятие у нас разное. То, что для них фантастика, для меня обыденность. Я по большей степени опиралась на игровую механику и биологию. О последнем, конечно, он и так поймёт, когда прочтёт записи, я там уже всё изложила доступным языком. Даже компаньонка поняла, далёкая от магии.

Сейчас я пыталась найти слова.

— Сделать нужно было много, а ресурсы маленькие, — на мои слова гость улыбнулся. — Я просто сразу решила ограничить поток до нитки, чтобы ни капли не уходило на сторону, чтобы энергия только в нужные клетки растения проникала. Я доступно объяснила?

— Да, — в голосе Тимофея Андреевича было сомнение. — Я в общих чертах знаком с практикой Управителей. Но она ничего общего не имеют с вашей. По большей части это прямой контакт с животным. С годами возникает тесная связь и получается действовать как единый организм. Животное понимает мысленные команды, мыслеобразы. С растениями тоже подобный контакт, говорят, голос хорошо помогает, создаёт особые волны от мага.

— Я когда с Глашей проводила первый урок, то сразу поняла в чём проблема начинающих магов. Они пытаются охватить полностью объект воздействия. Управители — полностью животное, растение. Маги воды — ёмкость с жидкостью, вне зависимости от размера. Потом сложно перестроить восприятие, мозг понял одну вещь: я так делаю и это действует, зачем что-то менять? А потом годы уходят на то, чтобы убедить его в обратном. С Глашей мне удалось провести одно результативное занятие, но не факт, что дальше пойдёт гладко. Нужно преподавать владение магией с детства, до проявления магии. Может показаться глупо, но это необходимость. Выработать общую методику для всех даров. Она может и есть, но не в общем доступе. Адаптировать для детей в виде книжек, игрушек.

Верификатор очень внимательно слушал не перебивая.

— Для примера… — я взяла чистый лист бумаги и забрала ручку у Тимофея Андреевича. — Вы кто по дару? — спрашивала, потому что была уверена, верификатором не может быть обычный обыватель.

— Воздух.

— Вот простая игрушка, — я нарисовала большую спираль, похожую на смерч, и на ней кружочки. — Металлическая проволока, ребёнок запускает сюда шарик, деревянный, допустим. Он спускается по спирали. Эта нехитрая модель показывает ключевую точку и направление воздействия для вашего дара и для воды подойдёт. Мозг впитывает нехитрую технику и потом легко применит на магических процессах.

— Это одна из основ, — он ткнул в рисунок. — Второй курс, — грустная ухмылка. — В форме игрушки — это гениально!

— Судя по вашим рассказам, даже такая малость сократит процесс обучения примерно на год, — я рассмеялась. — Даже не представляю, сколько мусора проходят в ваших университетах.

Тимофей Андреевич тоже рассмеялся.

— Обучение вполне обычное, стандартные науки. Магическая дисциплина, по большей степени, практикум с бесконечным отрабатыванием техник.

— И что нет соприкосновения с научными дисциплинами? Химия, физика, биология, даже астрономия может много дать для магических техник, — задала вопрос, понимая, что услышу.

Вот я уже и в прогрессорство впряглась. Зачем я во всё это лезу? Мне что забот не хватает?

— В университетах нет таких дисциплин, — Тимофей Андреевич опустил глаза, словно он виноват во всём этом безобразии. — В научных кругах ведутся исследования…

Хотя если задуматься, то ничего удивительного, если миром правит общество, погрязшее в условностях, которое вычёркивает дары из списка достойных.

— Фокусники, — злобно процедила я. Вот не хотела лезть, а придётся. — В науках и есть все знания по магии, ничего придумывать не нужно, а вы погрязли в показухе… — так стоп, что-то меня несёт. Никто не знает, что я попаданка, вот и нечего даже намекать на моё нездешнее происхождение. — Биология — это и есть основа, в которой я опиралась для освоения моего дара, — я даже