История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хельге Хессе

всякий — не важно, верит он в существование Бога или нет. Далее следует уловка Ансельма. Ибо он делает такой вывод: если что-либо совершенно, то, значит, оно уже существует. Иначе оно было бы несовершенно. Поскольку раньше мы сказали, что совершеннее Бога ничего нет, стало быть, Он существует. Этим для Ансельма доказательство исчерпывалось.

Ход мыслей Ансельма стал известен в истории философии как онтологическое доказательство бытия Бога. Хотя само понятие впервые появилось в трудах Иммануила Канта и Кристиана Вольфа лишь в XVIII веке. Кант прокомментировал мысли Ансельма, приведя знаменитый пример со ста талерами: «Сто воображаемых талеров — то же, что сто настоящих талеров, но последние еще и существуют. Впрочем, и это, — с легкой иронией добавлял Кант, — не делает их совершенными». Он пришел к заключению, что цепь рассуждений Ансельма замкнута на саму себя и потому логически неверна. Аналогичным образом еще при жизни Ансельма выразился бенедиктинский монах по имени Гаунило из Мармутье. В своем сочинении «Liber pro insipiente» («Книга в защиту безумца») он подверг сомнению «доказательство» Ансельма, аргументируя, как и Кант, что он-де может представить себе совершенный остров, но от одного представления тот сушим не станет. За «дерзновение» противоречить выводам Ансельма церковь постановила подвергнуть Гаунило монастырскому аресту.

В XIX веке Гегель попробовал усомниться в правомочности критики Ансельма. Он полагал, что его доказательство не следует рассматривать только с точки зрения логики. Потому что Ансельм понимал его совсем не как логическое доказательство, а хотел приблизиться к Богу через мышление. Ансельм более или менее сознательно остался в вере, пусть даже в вере думающей, размышляющей. Впоследствии писали о необходимости рассматривать Ансельма исходя из его эпохи и понимать его высказывания медитативно. В самом деле, Ансельм был ведь и значительным мистиком.

Тем не менее Ансельм мыслил в рамках логических законов, и потому следует сверять ход его размышлений с ними. Кроме того, эти размышления имели далеко идущие последствия. Это «Доказательство» очень понравилось Риму, потому что с его помощью можно было «научно» и «логично» обосновывать единство знания, разума и веры с церковным учением. Ансельм помог выстроить ту позицию, которая стала основой зарождающейся схоластики. Последняя получила свое название от латинского слова «scholastici» — так называли преподавателей церковных школ, разработавших особый метод передачи знаний и веры, с помощью которого всегда «доказывалась» истинность церковного учения. Схоласты занимали ту же позицию, что и Ансельм, — верили, чтобы понимать. Лишь столетия спустя Просвещение перевернуло схоластику с ног на голову. Если схоластика использовала разум, чтобы понимать то, что она хотела понимать — существование Бога и правильность учения о Нем, — то Просвещение использовало разум для самопознания. Тем самым оно, в отличие от схоластики, ставило понимание выше веры.

Всю жизнь Ансельм оставался верным служителем церкви и — под давлением обстоятельств — как будто исполнял чаяния своего отца, принимая активное участие в политике. В 1066 году Вильгельм Завоеватель в битве при Гастингсе подчинил Англию господству норманнов. Ланфранк, учитель Ансельма в Беке, был связан тесными узами дружбы с новым властителем Англии и в 1070 году стал архиепископом Кентерберийским. Позднее Ансельм, вопреки собственной воле, должен был наследовать ему и таким образом стать главой церкви в Англии. То есть Ансельму как бы насильно вручили епископский посох, втянули его в церковь и присвоили сан.

Во время епископства Ансельма происходило множество конфликтов. Немецкий король Генрих IV и папа Григорий VII сошлись в споре о том, кто из них должен выбирать епископов и аббатов, которых прежде в отдаленных частях империи назначали суверены, а не церковь. От исхода этого конфликта, известного как борьба за инвеституру (от лат. Investitur — «облачение»; введение в церковную должность), зависело, кто будет управлять церковью и церковным имуществом: папа или король. Светская и духовная власти решили помериться силами. Дошло до вооруженных столкновений. Папа Григорий VII своей буллой в 1076 году объявил Генриха IV низложенным, а тот в свою очередь объявил папство своего противника незаконным. Знаменитое публичное покаяние в Каноссе, которое в 1077 году предпринял Генрих IV, ни в коем случае не означало окончания борьбы. В Англии в 1095 году сын Вильгельма Завоевателя Вильгельм II вступил в конфликт с Ансельмом. Ансельм, верный делу папы — в то время правил Урбан II, — был выслан Вильгельмом II и шесть лет провел в изгнании. Только когда Вильгельм II в 1107 году присоединился к компромиссу, заключенному между королевской властью и папством, о прекращении борьбы за инвеституру, Ансельм вернулся в Англию, где 21 апреля 1109 года и умер. Погребен он в Кентерберийском соборе.

23. Кто первый на мельнице, тот и мелет

Эйке фон Репгов (около 1180 — около 1233)

Об Эйке фон Репгове — человеке, который одним из первых в Германии письменно изложил право, известно очень немного. Он происходил из небольшого местечка Реппихау близ Дессау. Но был ли он вассалом, дворянином или рыцарем, выяснить невозможно. Предположительно он долгие годы работал в своей родной местности судебным заседателем или судебным служителем. В 1209 году он впервые упоминается в качестве свидетеля в одном из дошедших до нас документов.

Таким образом, он был не чужд судебной практики, когда в 1220 году начал запечатлевать на бумаге право своей земли — изустно передаваемое обычное право восточных предгорий Гарца. Записывал ли он собственноручно, не известно. Можно предположить, что Эйке диктовал свой труд какому-нибудь писцу, потому что грамотный человек, умевший и читать, и писать, был в те времена большой редкостью.

Поводом для составления свода законов были обстоятельства, сложившиеся на родине Эйке. В восточных предгорьях Гарца и вдоль Эльбы и Заале веками селились франки, тюринги, саксонцы, фризы и славяне. Все они вершили суд по своему, в каждом случае различному праву. Но что было делать, если в спор вступали представители разных этнических групп? Чьим правом следовало руководствоваться в таком случае? Возникла необходимость в единых нормах.

Сначала по распространенной в те времена традиции Эйке записывал законы на латыни. Когда граф Хойер фон Фалькенштейн, главный фогт[11] Кведлинбурга и вероятный сюзерен Эйке, узнал о его работе, то сильно обрадовался и попросил Эйке перевести трактат на немецкий язык. Эйке приступил к работе, что было задачей нелегкой, ибо единый немецкий в ту пору только начинал постепенно формироваться из диалектов различных регионов в понятный всякому образованному человеку письменный язык. Этот средневерхненемецкий язык мало-помалу вытеснял древневерхненемецкий и обнаруживал типичные языковые изменения, как, например, смягчение гласных звуков при аффиксах до безударного «е» (из «situ» получилось «Sitte») и возникновение