Его мёртвое величество - Аркадий Изломов

— Продолжайте, лорд Старк. Ещё несколько ошибок, и у нас будет точная карта.

Нед провёл прямую линию через середину устья.

— Крупные суда смогут войти здесь сразу после подъёма цепи.

— Если захотят оставить днища на старых якорях, — сказал утопленник. — Глубокий ход начинается южнее. К восходу луны течение тянет суда к башне. Позже отбрасывает обратно в море.

Он шагнул к карте и ткнул мокрым пальцем в пустое место между двумя промерами.

— Здесь ставят первый буй. Здесь второй. Между ними проходят по одному, носом против течения. Тот, кто нарисовал вашу песчаную полосу, видел воду только сверху.

— А вы? — спросил я.

— Снизу.

— Вы ныряльщик?

— Лоцман.

— Питт-лоцман, — записал писец.

Утопленник посмотрел на него с ненавистью, но исправлять имя не стал.

— Где пойдёт флот Станниса? — спросил Тирион.

— Через Старомест.

Карта стала точнее. План Станниса — нет.

К полудню у короны появилось подводное подразделение. Профессиональных ныряльщиков среди тел в покойницкой при порте не нашлось. Мы выбрали четверых с целыми руками и головами. При жизни двое разгружали суда, один ловил контрабандистов, последний утонул, пытаясь украсть якорь. Опыт работы с государственным имуществом у него имелся с обеих сторон.

Каждому закрепили на поясе страховочную верёвку. Один рывок означал, что всё в порядке. Два просили дать слабину. Три требовали вытаскивать. Кроме верёвок поднятым выдали каменные якоря с просмолёнными линями и маленькими деревянными буйками.

— Они не задохнутся, — сказал портовый мастер.

— Зато могут застрять.

— Тогда четыре рывка?

— Тогда поздно считать.

Баржу поставили на два якоря у цепной башни. Один канат держал нос, второй корму. От сноса это спасало, от поперечной качки — нет. На настиле лежали мерный свинец, каменные якоря с номерами и бухты страховочных верёвок. Снаряжения хватило бы, чтобы утопить ещё четырёх живых специалистов.

Первый поднятый шагнул за борт и исчез почти без всплеска. Груз потянул его на дно. Следом ушли остальные.

На малой дистанции я ловил обрывки их ощущений. Холодная вода давила со всех сторон. Свет распадался на зелёные полосы. Под ногами скользили камни, ил и вещи, которые город бросал в реку, надеясь больше не увидеть.

Матрос опустил мерный свинец. Груз лёг на затонувшую доску и замер. Поднятый провёл ладонью под доской, столкнул свинец с края и поставил его на камень ещё на локоть ниже. Только тогда он дёрнул страховочную верёвку.

Писец отсчитал мокрые узлы. Тирион перенёс цифру на карту. Там, где дно уходило вниз, второй поднятый уложил каменный якорь и отпустил буёк. Течение вытянуло линь, деревянный круг показался у самой кормы.

— Южнее на два локтя, — сказал утопленник. — Иначе первый же киль снимет ваш буй, а второй найдёт мель.

Я приказал дать слабину. Поднятый перенёс камень поперёк течения. Буёк нырнул у кормы и снова показался южнее.

Утопленник не помогал короне. Он спасал фарватер от чужой безграмотности.

Третья страховочная верёвка сначала обмякла, потом рванулась так резко, что портового мастера потащило к борту. Нед наступил на неё сапогом. Двое матросов схватились за свободный конец.

Через поднятого пришли дерево перед лицом, верёвка на поясе и плечо, вбитое в сваю. Он прошёл за обломанным чёрным зубом. Течение понесло тело дальше, верёвка обогнула сваю и сложилась вдвое. Каждый рывок сверху затягивал петлю сильнее.

— Не тянуть. Дайте слабину.

Нед убрал сапог. Матросы стравили верёвку через ладони. Петля ослабла, но течение продолжало прижимать поднятого к свае.

Второй поднятый пошёл вдоль верёвки против течения. Он добрался до сваи, поднял петлю над расщеплённой верхушкой и оставил на щепе два пальца. Верёвка освободилась. Оба тела упали в ил, поднялись и продолжили промер.

— Сваю тоже отметить? — спросил писец.

— Обязательно. Ныряльщик уже поставил на ней две метки.

Третий промер подтвердил: глубокий ход шёл южнее нарисованного, а на карте его расширили на целую лодку. Тирион исправил линию. Поднятые собрали каменные якоря и вернули буйки на баржу. Троих вытащили следом, страховочные верёвки легли мокрыми бухтами у борта. Бесплатно размечать фарватер Станнису корона не собиралась.

Последнего поднятого отправили вдоль подводной части цепной башни. Его ладони прошли по каменной кладке, старым сваям и направляющему брусу, гладкому от воды и железа. Под брусом пальцы наткнулись на скобу. Старый металл почернел и оброс слизью. На одном плече свежий пропил сиял светлым железом и доходил почти до середины.

В свежем пропиле застрял обломок пилы.

— Вытаскивайте.

Поднятый показался у борта с железным обломком в кулаке. Кончики его пальцев были стёрты о камень до кости.

Мастера цепной башни спустили к нам в подвесной люльке. Баржа стояла бортом к стене башни, прямо под служебными окнами. Мастер лёг животом на борт. Двое матросов держали его за ноги. Поперечная волна отнесла баржу от стены, мастер повис грудью на досках, дождался обратного качка и опустил плечо в воду.

— Из новой партии, — сказал он, поднявшись. Вода текла с его бороды на куртку. — Той, что привезли после остановки платежей.

— Кто её ставил? — спросил Тирион.

— Мои люди. Но эту скобу снимали после установки.

— Откуда знаете?

— Я ставлю клеймо на внутреннюю сторону. Сейчас оно сверху. Её переворачивали, чтобы пилить из тени под брусом.

Нед поднял голову к служебным окнам башни.

— Кто имел доступ?

Мастер встал на колено среди мокрых верёвок и вытер лицо рукавом.

— Ночью скобу менял один человек. Я сам выписывал ему…

В верхнем окне мелькнула рука. Тяжёлый глиняный горшок с горящим фитилём полетел вниз почти отвесно.

Его край ударил мастера в затылок с таким звуком, будто молот вошёл в мокрое дерево. Затылочная кость треснула и провалилась внутрь. Глина разлетелась вместе с костяной крошкой, а густая смесь масла и смолы хлынула прямо в расколотый затылок.

Фитиль коснулся смеси.

Вспышка ударила мне в лицо. Жар обжёг щёки, воздух стал горьким от смолы и волос. Мастер сложился на настил. Матросы разом шарахнулись от огня. Один упёрся в борт, другой наступил на бухту и рухнул между каменными якорями. Баржа качнулась поперёк якорных канатов, буйки покатились по доскам.

Тирион вскинул голову к окну.

— Перекрыть лестницу! — крикнул он.

Третий матрос схватил ведро.

— Воду не лить! Разнесёте смесь по настилу. Парусину сюда!

Я сорвал с лавки мокрый кусок парусины и накрыл голову мастера. Нед перевернул тело лицом вниз. Я прижал ткань обеими руками. Смола прожгла шерсть на рукавах, жар впился в пальцы. Под парусиной что-то зашипело и лопнуло.

Пламя на волосах погасло. Мастер уже не дышал.

Я отдёрнул обугленную ткань и сунул пальцы под расколотый край затылочной кости. Горшок избавил огонь от