Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

но важнейший для обороны страны наркомат выполняет план чуть на более, чем наполовину, государству нанесен ущерб в сотни миллионов рублей (миллиардов по нынешним деньгам), а руководитель всего этого безобразия — невиноватый. Он просто плохо в людях разбирался? И как вы думаете, в его следственном деле после реабилитации осталось хоть что-то из того, что за ним было из перечисленного в «расстрельном списке»? Я подозреваю, что и эти Списки составлялись не для того, чтобы Сталин на них резолюции писал и даже не при жизни Сталина, а именно во время проведения реабилитации, для подготовки ее.

Поэтому мы с вами уже никогда точно не узнаем, что натворил нарком НКБ Сергеев. И не узнаем, за что конкретно поплатились головами Смушкевич, Рычагов, Птухин, Ионов, Штерн и другие авиационные начальники. Но мы точно с вами знаем из-за чего не мог застрелиться Копец…

* * *

Федор Федорович Архипенко в октябре 1939 года выпустился из Одесского летного училища и получил назначение в 17-й истребительный авиаполк, базировавшийся в районе Ковеля, у станции Голобы. Летать в 1939 году, как написал Федор Федорович, ему и другим молодым летчикам, прибывшим в полк, не пришлось в связи с тем, что полк перебазировался на новое место, уже к самому Ковелю. Полеты начались в апреле 1940 года. Да и прибыл Архипенко в полк уже в самом конце 39-го. Федор Федорович интересно описывает, как в полк прибыл генерал-лейтенант Астахов:

«Когда в начале мая на аэродром прибыл командующий ВВС Киевского особого военного округа генерал Астахов, помнится, все разбежались, так как на того, кто попадался ему на глаза, за малейшее нарушение он накладывал взыскание — 5 суток гауптвахты.

Вдруг он дал команду построить летный состав 2-й авиаэскадрильи. Построение произвели образцово и командир эскадрильи капитан Голов доложил ему. Генерал при обходе к каждому обращался с вопросом: „Вы кто?“, а так как летчики имели дополнительные должности, то следовали ответы — „командир звена, адъютант, начхим, начальник парашютно-десантной службы“. Я отрекомендовался заместителем комиссара авиаэскадрильи по комсомолу. Лишь один из нас не имел дополнительной должности и он ответил: „Летчик-истребитель, младший лейтенант Авлуков“. Командующий при этом улыбнулся, пожал ему руку и сказал: „Здравствуй, товарищ Авлуков, наконец-то встретил летчика“.»

Архипенко Ф. Ф. Записки летчика-истребителя. — М.: НПП «Дельта», 1999.

После построения в полку была объявлена тревога, самолёты были подняты в воздух и на место прежней дислокации уже не вернулись, полк перебазировался на лагерный полевой аэродром, началась напряженная боевая учеба. Интересно то, что командир эскадрильи, в которой служил Архипенко, называл его сыном:

«Из-за симпатии ко мне командир эскадрильи капитан Голов называл меня „сыном“. У него был сын такого же возраста, девятнадцатилетний.»

Т. е., самому командиру эскадрильи было в районе 40 лет. Интересно, в люфтваффе много было таких командиров на уровне эскадрилий? И мнение Архипенко о сослуживцах:

«В полку старые летчики были подготовлены очень хорошо: большинство пилотировали уверенно и точно, летали ночью строем в составе эскадрильи.»

Ночью строем в составе эскадрильи! К слову, сам генерал-лейтенант Астахов был гораздо более опытным авиационным командиром, чем сменивший его Птухин. Астахов еще в Гражданскую авиаотрядом командовал, да он потом ВВС Юго-Западного фронта и командовал после ареста Птухина и закончил Великую Отечественную в звании маршала. Так что, никоим образом эти аресты на уровень командования не повлияли.

А в 1940 году вышел известный и очень нелюбимый летчиками приказ наркома Тимошенко, согласно которому все летчики со стажем службы менее 4-х лет переводились на казарменное положение. Возмущались самоуправством Тимошенко в открытую. Заслужил Семен Константинович горячую «любовь»:

«Этот приказ создал немало проблем в молодых семьях военнослужащих.

Во-первых, не прослужившие четырех лет обязаны были отправить семью куда-либо к родственникам, на что выделяли подъемные в 2000 рублей, а глава семьи должен был переехать в общежитие.

Во-вторых, всех молодых командиров обязали подстричься под нулевку, что весьма расстраивало таких как я, бравых и холостых.

Помнится, что перед войной в тех местах нередко пропадали командиры из других частей и, находясь вне воинской территории, приходилось быть бдительным.»

Обстановку перед началом войны Федор Федорович описывает так:

«Весной 1941 года немецкие самолеты-разведчики постоянно нарушали нашу границу и совершали разведывательные полеты над советской территорией и над нашим аэродромом, но было указание их не сбивать и даже не пугать, а лишь сопровождать до границы. Все делалось для того, чтобы оттянуть войну, исключить развитие навязываемых Германией провокаций. Разведывательные полеты и, как итог, фотоснимки территории пограничных округов дали немецкому командованию в начале войны колоссальный козырь…

Перед войной мы летали очень много, занимаясь всеми видами боевой подготовки. Буквально накануне войны летчики авиаполка начали осваивать бомбометание на полигоне, для чего к нам было завезено несколько тонн бомб разного калибра…

Обстановка на аэродроме перед войной была сложной, хватало неразберихи и бестолковщины.

1. Очень много было гражданского населения из близлежащих деревень, занятого на строительстве взлетно-посадочной полосы и затесавшихся среди него шпионов, которые следили за аэродромом.

2. Простаивало около 70 самолетов И-15 устаревшей конструкции с неубирающимися шасси, подлежащих передаче в авиационные училища.

3. За неделю до начала войны на нашем аэродроме приземлились 9 самолетов МиГ-1 из 15-й иад, прилетевших из-под Львова для переучивания летного состава нашего полка.

4. Командный пункт был оборудован на окраине аэродрома, на кладбище.

5. Летно-технический состав жил в деревне за несколько километров от аэродрома, и только небольшая часть в помещичьем имении, находившемся в 200 метрах от аэродрома.

6. Семьи летно-технического состава жили в Ковеле и по субботам командиры разъезжались к своим семьям.»

Я специально выделил пункт об И-15. Которые должны были передать в училища. Правда, И-15 уже почти как 5 лет были сняты с производства, на них готовить летчиков не было никакого смысла, да и сведений об использовании их в качестве учебных я не нашел. Но, может быть, кто-нибудь меня поправит. Только впечатление — этой рухлядью, уже отслужившей свой срок, кто-то распорядился заполнить стоянки на аэродроме, а личному составу полка объяснили о передаче в училища.

И для 17-го истребительного авиаполка нападение немцев 22 июня было совершенно внезапным и неожиданным:

«Мне пришлось быть оперативным дежурным по аэродрому с 21 на 22 июня 1941 года. В то время для дежурства выделялся