В гостях у чудовища - Эмилия Грин

С появлением Александры в моем доме всё летело в тартарары. Словно судьба посмеивалась надо мной за то, что возомнил себя всесильным. Я столько лет контролировал свою жизнь, попутно управляя чужими судьбами, словно сам мессия, да вот только вдруг недосчитался самых желанных, самых отчаянных своих воспоминаний.

И по странному стечению обстоятельств они были связаны лишь с ней одной…

Наконец, дверь без стука распахнулась, и на пороге возникла худенькая брюнетка в простом сером платье до колен. Эта одежда и впрямь напоминала какую-то тюремную робу и никак не вязалась с яркой внешностью девушки, но, похоже, Алекса совершенно не волновалась по этому поводу.

— Доброе утро! — сказала без тени улыбки на лице, как будто вчера вечером не таяла от экстаза в моих объятиях. Такая серьезная, что меня вдруг это позабавило, — посетительница села на кресло напротив меня и уверенно произнесла.

— Скажи прислуге, что мне кофе приносить не надо! Я уже выпила в своей комнате! — в этот момент дверь в кабинет распахнулась, и мы одновременно посмотрели на домработницу. Она переменилась с ноги на ногу с подносом, на котором стояла одна единственная чашка с кофе. Моя чашка.

— Да, поставьте сюда. Мисс Крист, как я и говорил, отказалась! — в этот момент брови Алексы полезли на лоб. — Я был уверен, что ты откажешься! — она удивленно развела руками, и я с облегчением заметил, что на лице пленницы промелькнуло добродушное выражение.

— Ты умеешь предсказывать события?!

— Нет. Банальная теория вероятности. В прошлый раз ты согласилась выпить со мной кофе, в этот раз, разумеется, решила проявить характер…

— Действительно, как мне сразу в голову не пришло такое простое объяснение!

— Не расстраивайся, не всем повезло уродиться в династии гениальных ученых!.. Мои прадед, дед и отец посвятили свою жизнь науке. Учитывая моё генеалогическое древо, было бы странно, если бы я ошибся… — пожал плечами, внимательно вглядываясь в её лицо.

Рассеянный взгляд. Брови сведены вместе. Уголки рта слегка опущены. Александра нервничала. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, и даже не знала, какой сюрприз я ей приготовил на вечер…

— Перед твоим приходом разговаривал с доктором. Кажется, мне остался год-полтора нормальной жизни. А потом неизвестность. Никто не может предугадать, как поведет себя моя память. — опустил ресницы, выстукивая азбуку Морзе ручкой по деревянной столешнице.

— Мне жаль… Наверное, это ужасно вот так недосчитаться каких-то своих воспоминаний…

— Приятного мало. Но жаловаться глупо. Возможно всё это и к лучшему. Я очень устал от этой постоянной борьбы. Я почти никогда не чувствую себя счастливым. Даже не знаю, какие эмоции возникают в душе от этого чувства… Что должно со мной произойти, чтобы я хоть на пару минут ощутил себя счастливым?!

Меня вдруг словно пронзило копьем в самое сердце — вчера вечером в бассейне во время нашего поцелуя под водой всё было настолько волнующе, что я чуть вновь не лишился рассудка. Только теперь уже от счастья… Оно хлынуло и потекло в меня вместе с десятками кубометров воды над головой!

Резко поднял глаза, устремив свой взгляд на девушку, которую я насильно удерживал в своем доме уже месяц. Какого черта со мной творится?! Во что я превратился рядом с ней?!

Просто терял рассудок, только теперь уже в переносном смысле. Вместо того чтобы ломать голову над лекарством для своих мозгов, она круглосуточно занимала мои мысли. Я вдруг почувствовал отвращение к себе за эту слабость. У таких как я нет слабостей, увы, Алексе придется с этим смириться…

Поднял голову, встретившись с озабоченным взглядом задумчивых серых глаз. Александра смотрела на меня с каким-то отчаянным сожалением. Будто перед ней тяжело больной старик.

— Себастьян, я помогу тебе написать эту книгу. Даже если ты лишишься большинства своих воспоминаний, я помогу тебе сохранить их… — кивнул, задумчиво прищурившись.

— Взамен ты получишь назад свою свободу. И кое-что еще. Я поразмыслю над прощальным подарком для тебя. Хочу, чтобы это было нечто особенное.

— Только у меня есть просьба… — нервно зажала между пальцами кусочек подола.

— Говори!

— Я бы хотела позвонить маме! Я просто хочу поговорить с ней. Услышать родной голос. Кроме неё, у меня больше никого нет…

— Хорошо. Я подумаю над этим. Твоя мама уверена, что ты безмерно счастлива на своей американской стажировке, и из-за разницы во времени, тебе удобнее общаться с ней по средствам текстовых сообщений. Но раз ты желаешь позвонить…

— Я прошу тебя… — заметил в её глазах отблеск невыплаканных слёз.

— Давай не будем терять время и приступим к работе. Если акула остановится — она погибнет. А я не готов пока умирать. Близятся времена, когда без этой книги, возможно, не смогу вспомнить кто я такой…

POV. Александра

Чем больше времени я проводила наедине с этим мистически притягательным мужчиной, тем сильнее увядала в бесконтрольном благоговении перед его таинственной персоной. В какой-то момент нашего утреннего интервью осознала, что слушаю буквально с открытым ртом.

Вся жизнь Себастьяна Этвуда была сама по себе настоящим бестселлером.

Взять хотя бы школьные годы. Он несколько лет учился в засекреченной частной школе для одаренных детей в Ирландии. Сегодня я впервые узнала, что школы типа Хогвартса существуют и в реальном мире. Только обучают в них не юных волшебников, а необычных детей и подростков. Кто-то еще называет их «детьми-индиго».

Маленький Себастьян как раз и был таким ребенком. Он не разговаривал до трех лет, всё время, пребывая в каком-то собственном мире. В то время как его мама без конца водила малыша по врачам. Но лучшие неврологи и педиатры Англии только разводили руками — анализы и психологические тесты указывали на абсолютное здоровье ребенка.

А потом маленький чересчур бледный мальчишка с блестящими взъерошенными волосами заговорил, и родственников ждало новое потрясение…

Уже в три года Себастьян научился читать и писать, а также освоил таблицу умножения. В частном детском саду воспитатели недоумевали, когда он с первого раза воспроизводил стихи и песни, в то время как другим детям требовались на это долгие часы, а то и дни.

Наследник династии Этвудов вообще был другим. Словно в маленьком детском теле был заключен взрослый: ребенка не интересовали бесшабашные игры сверстников, всё свободное время он проводил за чтением или занимался спортом. А еще он обожал природу. Мог часами напролет гулять по поместью с книгами в руках, разглядывая цветы и растения.

Филиппа Этвуд, мама Себастьяна обожала своего ребенка, и, как и любая мать, души