Дочь от мажора - Рина Райт

Пашка всегда был для Маруси авторитетом, и то, что старший брат так легко общается с тем, кто вызвал у дочки настороженность, немного её успокаивает.

— Мам, это же тот дядя, который ударил папу?

— Да, милая. Это твой дядя Назар. Мы же говорили тебе, что у них была такая игра.

Маруся вскидывает бровь, но не спорит. Моя маленькая мудрая девочка.

Назар с Пашкой продолжают увлечённый разговор, но я замечаю, как Лунегов продолжает стрелять глазами в нашу девочку. Понимаю, что так просто племянник не отстанет от Назара, пока не узнает всё, что его интересует, и предлагаю дочке пойти к тёте Лене и купить ту самую сладкую вату.

Маруся дважды оборачивается, чтобы посмотреть на болтающих Назара и Пашку, которые следуют за нами.

Ленка, увидев нашу компанию, удивлённо вздёргивает брови.

“Как это понимать?” — так и кричит выражение её лица. Я лишь пожимаю плечами — мол, понимай как знаешь. Но, когда систер хмурится, я обнимаю её за плечи и произношу на ухо:

— Потом всё объясню.

Ленка отстраняется и качает головой.

Я подмигиваю Мишке, который восседает в коляске словно король и всем своим видом показывает, как ему наскучило наблюдать за кучкой голубей, что в паре метров от нас клюют семечки, рассыпанные для них сестрой. Мне кажется, ещё пара минут, и он снова начнёт свою обычную шарманку.

— Где Сеня? — спрашиваю сестру, корча рожицу Мишке, пытаясь вызвать у того улыбку, но мой самый младший племянник — кремень.

— Пошёл узнавать ценник на картинг.

— Надеюсь, ты им не разрешишь?

— Уже разрешила, — ошарашивает меня сестра.

Что с ней не так? Это же такой риск! И это всего лишь дети!

Но ничего этого я не успеваю сказать.

— Привет, Дёмина, — приветствует Ленку Назар в их излюбленной манере.

— Ну привет, Лунегов. Сколько лет, сколько зим…

— И не говори. А ты, я смотрю, время зря не теряла. Это же не Сеня? — со смешком уточняет Назар.

Мы с Ленкой не сдерживаемся и прыскаем смехом.

— Это Михаил. Мой младшенький.

Тут как раз подбегает запыхавшийся Арсений и сообщает, что за один круг всего двести рублей. И сразу же замолкает, когда замечает Назара. Он был младше Мишки, когда видел Назара в последний раз, поэтому точно его не помнит.

— Сеня, Маруся, это дядя Назар — наш друг и старший брат нашего папы Стаса, — представляю детям Назара.

Его лицо на долю секунды кривится от моего представления, но он быстро берет себя в руки. Неужели думал, что я сразу представлю его папой Маруси?

Но тем не менее Назар, открыто улыбаясь детям, протягивает ладонь для рукопожатия сначала Сене, который с готовностью её принимает, затем Марусе. Она сперва смотрит на меня и, когда я ей киваю, с осторожностью вкладывает маленькие пальчики в руку своего настоящего отца. Глаза Назара загораются ярким огнем, когда он нежно обхватывает второй рукой её ручку и немного покачивает.

— Ты очень красивая, Маруся. Вся в маму.

Дочка от комплимента оттаивает и скромно улыбается.

— Спасибо, дядя Назар.

На заднем плане слышу, как Пашка с воодушевлением зовёт всех пойти в сторону полосы картинга.

— Назар, ты же нами? — окликает Пашка.

— С удовольствием, — отвечает Лунегов.

По пути я хочу купить детям сладкую вату, но Назар отодвигает меня в сторону и расплачивается за мой заказ. А после, словно Дед Мороз, вручает всем детям по палочке с ярким воздушным облаком сладости.

“Очки зарабатывает”, — усмехаюсь по-доброму.

Занимаем широкую скамью, и пока Назар идёт уточнять все вопросы про безопасность, мы с Ленкой переглядываемся.

— Есть одиночные карты, а есть парные, — информирует нас Назар. — Пашка может спокойно погонять самостоятельно, а я составлю компанию Сеньке.

Мальчишки радуются и убегают надевать шлемы.

— И ты не боишься? — спрашиваю сестру.

— Уж лучше под моим присмотром, чем за моей спиной. Да и нам повезло, что главный гонщик нашей юности с нами.

— Наверное, ты права. — Смотрю на Назара, который помогает мальчикам с их шлемами. Перед тем как натянуть свой, он ловит мой взгляд и нагло подмигивает.

Отворачиваюсь, пряча улыбку за прядями.

— А мне можно тоже прокатиться? — Подпрыгивает на месте Маруся, когда Сеня и Пашка с довольными мордашками возвращаются к нам.

— Маруся, я не умею на таких кататься… — начинаю отпираться, но дочь меня удивляет: подбегает к Назару и берёт его за руку.

— А я с дядей Назаром. Он же с Сенькой катался. Чем я хуже?

— Ты девчонка! — авторитетно заявляет Сеня. И, тыча пальцем в Марусю, заключает: — А девчонки не гоняют!

— Ещё как гоняют, — смеётся Назар. — Ты просто не видел, парень, — хлопает Сеню по плечу.

— Можно, мамочка? — складывает вместе ладошки дочка и делает глазки кота из Шрека.

— Хорошо, — соглашаюсь.

Маруся подпрыгивает на месте пару раз и уже через секунду тащит Назара за руку в сторону карта.

Я с какой-то щемящей тоской наблюдаю, как он нежно собирает Марусе волосы и прячет их в шлеме, как проверяет ремень безопасности и объясняет ей, как правильно крутить руль.

Мне резко становится зябко, и я обхватываю себя руками.

Так могло быть всегда.

Глава 21

— Когда вернётся Денис?

— Через неделю, — отвечает Лена, поправляя тонкую шапочку Миши, и мы возобновляем движение в сторону дома.

Мы пробыли в парке почти три часа. Время близится к вечеру. Дети могли бы ещё гулять, но завтра новый день, и надо к нему подготовиться. Как детям, так и взрослым.

Впереди нас Назар катит по велосипедной дорожке свой мотоцикл, на котором по-королевски восседает наша дочка, а Ленкины мальчишки скачут возле него и задают триллион вопросов. Это так странно — наблюдать подобную картину. Дети к нему тянутся. Раньше я на такое даже не обращала внимания, но сейчас, когда у меня есть Маруся и материнский инстинкт, ловлю себя на том, как внимательно наблюдаю за ним, подмечая каждую деталь. То, как Назар общается с детьми, насколько он открыт к ним, внимателен.

Вывод делаю следующий — Назар будет хорошим папой. Ну, по крайней мере, мне так кажется.

Так странно видеть, как моя Маруся легко пошла на контакт с Назаром, что не стесняется его и не боится. А ведь она видела, как он ударил Стаса. Её папу. Для Маруси Стас всё-таки отец.

Не могу себе даже представить, как буду объяснять своей девочке, что она всю свою жизнь называла папой не того.

Это жестоко.

По отношению