Конд Корви. Его Невозможное Величество - Татьяна Геннадьевна Абалова

Не успела я охнуть, как оказалась на руках «жениха». Он понес меня к карете, стоящей у подножия раскинувшейся веером лестницы.

– Это обязательно? Лучше купил бы мне ботинки, – прошипела я, чувствуя, как у меня загораются уши.

– Я жених. Никто не осудит порывы влюбленного мужчины.

– У нас разве не договорной брак?

– Нет. Мезальянс. Ты безродная, но тут ничего не поделаешь. Любовь. Только она заставила бы Матиаса Дервига выбраться из заточения в собственном замке. Даже нашествие захватчиков, случившееся семь лет назад, не побудило его высунуть нос. Три года осады и велирийцы ушли ни с чем. Крепость Разящего кинжала так и не сдалась. А сейчас она пала перед маленькой птичкой.

– Почему Дервиг безвылазно сидит в своем гнезде? – если уж брать аналогию с птичкой, то я вполне верно подобрала название непобедимой каменной крепости.

– У него много лет назад случилась несчастная любовь.

– О?

– Да, мужчины моего рода умеют любить. И тоскуют, когда с их женщинами случается беда. Или они покидают нас.

– Что произошло с его женой? Она ушла к другому? – меня опустили на раскладную ступеньку кареты. Я забралась в ее теплое нутро так и не успев замерзнуть. Лорд Дервиг пристроился рядом, проигнорировав противоположное сиденье. Я чуть подвинулась, сокращая расстояние между нами.

– Не люблю сидеть спиной по ходу движения, – произнес он, снимая перчатки. – А что касательно любви Матиаса, то леди Ветна была ему невестой. Они так и не успели пожениться. Она умерла от чахотки. Сирота, Дервиг был единственным, кто мог позаботиться о ней.

– Тоже мезальянс?

– Дядя верен своим привычкам, – Конд улыбнулся. Карета покачивалась, и хотела я того или нет, но наши тела соприкасались. – Я недавно навещал его, предлагал вернуться ко двору, но заметив, что по всему замку развешаны портреты леди Ветны, понял, что настаиваю напрасно. Матиас не перестал любить ее и уже привык жить в одиночестве. Говорит, пишет хроники Рогуверда и вполне доволен, что может следить за событьями издалека. «Блеск двора не слепит, и вся шелуха на расстоянии слетает, оставляя ядро истины». Дословно.

Я отдернула занавеску, чтобы посмотреть, что происходит за окном. Карета описывала дугу по дворцовой площади, и я смогла по достоинству оценить масштабы и архитектуру прекрасного дворца. Под зимним солнцем огнем горели крыши башен и золотой символ Рогуверда – расправившая крылья птица.

– Орел? – кивнула я на нее. Везде одно и то же: двуглавый или нет, но непременно орел.

– Нет, ярталь. Скульптура не передает всей красоты птицы. И полезности. Именно она изгнала захватчиков. А вместе с ними и Анну, – последние слова сопровождались вздохом.

– Ты, как и дядя, до сих пор любишь единственную для тебя женщину?

– Любил, – коротко ответил Конд. Я замолчала, поздно осознав неловкость вопроса.

По меркам средневековья Самаальд оказался вполне современным городом – с мощеными булыжниками площадями и деревянными настилами вместо тротуара на боковых пешеходных улочках. Мимо проплывали двухэтажные и трехэтажные строения знати, аккуратные и красивые домики простых обывателей, перемежающиеся лавками и мастерскими. Голые деревья, заснеженные ели, вороны и птахи поменьше. Люди, как и везде: шляющиеся ротозеи или спешащие по своим делам горожане. Мокрые подолы юбок и месиво из снега и грязи под ногами. Вместо машин кареты и повозки, по которым легко угадывалось благополучие владельца. Совсем уж плохоньких домов и экипажей я не заметила, видимо, меня везли по самому центру города.

Карета остановилась у небольшого двухэтажного здания, широкие окна которого украшали мозаичные стекла. Витиевато написанная вывеска гласила, что мы прибыли в модельный салон леди Фаско – любимицы королевского двора. «У нас одеваются невесты Его Величества!» – кричала реклама, претендующая на высокий вкус. Не совсем скромное заявление, но что ни сделаешь ради продвижения доходного бизнеса.

Роскошь внутри салона просто ошеломляла: шелк, бархат, кружево, живые манекены, принимающие вычурные позы перед сидящими на диванах клиентками. Мужчины тоже присутствовали – они стояли в сторонке и наверняка были приглашены ради своих увесистых кошельков.

– Нас предупредили о вашем визите, лорд Дервиг, – владелица салона вышла навстречу собственной персоной. Я поняла, кто она, когда живые манекены и обслуживающие клиенток дамы подтянулись. Они бросали на леди Фаско тревожные взгляды. Хозяйка, должно быть, была строга. – Идите за мной, я отведу вас в приватную залу. Для вашей невесты все только самое лучшее. Конечно, нелегко было за пару суток подготовить наряды по присланным меркам, но мы справились. Возможны небольшие переделки, но они не займут много времени.

Я бросила на идущего с невозмутимым видом Конда уничтожающий взгляд. Он два дня назад уже знал, что отправится со мной на бал, и подсуетился. Как оказалась, жизнь во дворце расписана до мелочей. Никаких неожиданностей.

– Откуда ты знаешь мои размеры? – прошипела я, когда хозяйка салона отвлеклась, приглашая своих помощниц продемонстрировать наряды.

– Я не терял время, – за победную улыбку на губах Конда я готова была убить его. – Измерил тебя, когда ты валялась на полу. Помнишь, я говорил, что пришел представиться, а ты спала, утомившись после разгрома комнаты?

Я выдохнула через зубы. Конда спасли девушки, выкатившие из–за портьеры манекены. В этот раз они не решились надеть наряды на себя. Класс клиента не тот. Удивляюсь, почему вещи для невесты дяди короля не привезли сразу во дворец.

Вскоре причина «недогляда» была найдена: жених лично захотел присутствовать при примерке. Во дворце я под благовидным предлогом выпроводила бы лорда Дервига из своей комнаты, здесь же, находясь на чужой территории, не посмела возразить. Хозяйка салона тем более.

– Это лишнее. Немедленно уберите, – строго произнес лорд Дервиг, указав на пышно присобранный рукав. Король в нем чувствовался даже под маской «старика». – Линия шеи должна быть открыта. Плечи у моей невесты изящные, а буфы их делают утрированно широкими.

Две испуганные портнихи принялись стаскивать с меня платье, чтобы немедленно исправить, остальные кинулись к другим манекенам, где рукава тоже отличались непомерными объемами. Мода есть мода, но буфы на самом деле смотрелись ужасно.

Я осталась стоять перед зеркалом в одной нижней сорочке. Жених не преминул воспользоваться заминкой и, подойдя так близко, что я почувствовала на затылке его дыхание, отодвинул лямку рубашки и поцеловал плечо.

– Что ты делаешь?

– Показываю страсть, – шепот Конда заставил волоски на шее встать дыбом. – Старик отхватил себе спелый персик и специально вывез невесту из дворца, чтобы не нарушать приличия. Здесь же он может позволить себе всякое, и никто не скажет и слова. Прости, но я должен соответствовать образу.

Я выпучила глаза, когда ладонь «сластолюбца» накрыла