Конд Корви. Его Невозможное Величество - Татьяна Геннадьевна Абалова

персикового цвета, так выгодно оттеняющем ее смуглую кожу. – Мне тогда останется разобраться с тремя десятками невест, чтобы вновь завладеть вниманием короля. Я ужасно скучаю по нему. От наплыва кривляк он вынужден все больше времени проводить вне столицы. Вот и сейчас уехал…

Тема разговора была мне неприятна, поэтому я поспешила оправдаться за плохое гостеприимство, подбавив в голос как можно больше смущения.

– Мне, как радушной хозяйке, следовало бы попросить принести чай и сладости, но Дант куда–то запропастился, а без него я как без рук. Интересно, где носит этого мальчишку? – я немного сфальшивила в конце, но сойдет. Я вновь перевела взгляд на спокойно спящего мужчину.

– Ничего, обойдемся без сладкого. Не до него сейчас, – Николь вздохнула и воровато взглянула на моего жениха. Понизив голос, она сообщила то, что меня нисколько не удивило. – О тебе с Дантом ходят слухи. Говорят, он надолго задерживается в твоей спальне. А однажды выскочил в одном халате.

– Боже, откуда такие сплетни? Вроде, кроме часовых, никого в коридоре нет!

– А слуги? Они незаметны, но пристально наблюдают за нами.

– Здесь не только слуги наблюдают. Я сегодня кожей чувствовала интерес к себе и лорду Дервигу, – пожаловалась я, мысленно оплакивая свою репутацию. Дант выходил из моей комнаты в халате, а теперь другой лежит в смятой постели!

– Уже наслышана о вашем страстном поцелуе, – Николь озорно улыбнулась. Правильно сказал Конд, что наличие жениха многих успокоит. Но, к сожалению, не заткнет.

– Мне так неловко, – промямлила я.

– Не переживай. Все мужчины из родов Корви и Дервиг страстные. С их напором нелегко справиться. У меня случалось и похлеще. Вспомнить хотя бы, как мы с Его Величеством любили друг друга в зале, полной гостей, прячась за занавеской. Я, полуголая, сидела на подоконнике с разведенными ногами и умирала от страха, что наше бесстыдство обнаружат.

Я сделала большие глаза.

– Обошлось, – «успокоила» меня Николь, положив ладонь на мою руку. – А ты чего так побледнела?

– Я? – освободившись от проявлений ее нежности, я похлопала себя по щекам.

– Я тебя смутила? Признавайся, ты до сих пор девственница?

Я не знала, что сказать, но Николь как будто бы сразу же забыла, о чем спрашивала. Она не заметила повисшую в воздухе неловкую паузу. Ее занимали какие–то свои мысли: только что смеялась, а теперь на ее лицо накатила горестная тень. У нее что–о случилось, но говорить о том она не хотела. Я тоже не стремилась лезть в чужую душу. Своих забот хватает.

– Что ж, подруга, если ты выходишь замуж за лорда Дервига, то оказалась гораздо удачливей меня, – хлопнув ресницами, Николь вышла из оцепенения. – Урвала пусть не короля, но его дядю. Он показался мне не таким уж старым.

– Да уж, урвала так урвала, – я потупила взор.

– Ты не знаешь, куда уехал король и когда вернется?

– Нет, – я покачала головой.

– А лорд Дервиг знает?

– Мы не говорим с ним о Его Величестве, – я опять обеспокоенно посмотрела в сторону кровати. Показалось или нет, что поза спящего мужчины изменилась?

– Надо порасспросить Данта. Уж этот проходимец наверняка должен знать, где скрывается его хозяин.

– А может, они уехали вместе? – подала я идею.

– Вполне может быть. Дант часто сопровождает короля. Сын лорда Лоури злится, что Конд предпочитает безродного мальчишку, а не его, законного наследника советника короля. Ты еще не знакома с Соулом?

– Нет, я практически не покидаю свою комнату.

– Соул красивый и богатый, но он совсем не Конд. Кружит вокруг меня, намекая, что для брошенной любовницы короля его постель всегда свободна. Но я ведь не брошенная, правда? – в голосе Николь послышалось отчаяние. – Ты же не увела его у меня?

Я вновь посмотрела на лежащего на кровати Конда. Какой же он гад. Походя ломает девчонкам судьбы, лишь бы удовлетворить свою страсть. Королям все можно, да?

– Никогда не стремилась завладеть чужим мужчиной, – произнесла я, вставая. Мне не хватало воздуха. Подойдя к окну, дернула его на себя. Высунувшись, глубоко задышала. Морозный воздух обжигал легкие, и мне сделалось легче. Я не хотела врать Николь, но и правды сказать не могла.

– Я пойду, – поникшая девушка направилась к двери, я видела ее боковым зрением.

Я не стала лукавить и уговаривать остаться. Мне было так тошно, что хотелось кричать. Зря я позволила любовнице Конда приблизиться ко мне. Мне не следовало знать об интимной жизни короля до меня. Сейчас я его ненавидела.

Тихо притворенная дверь побудила меня закрыть окно и вернуться к кровати.

– Я знаю, ты уже не спишь, – строго произнесла я.

Конд выдохнул и закрыл лицо одной рукой.

– Я распорядился, чтобы Николь покинула дворец, – глухо проговорил он.

– Она тебя любит.

– Она знала, что у наших отношений нет будущего. Мы подписали договор. Сегодня утром Николь получила бумаги на владение особняком у Южного моря и определенную сумму на безбедное существование.

– Ты даже не изволил с ней попрощаться?

– В договоре прописано, что отношения могут быть прекращены внезапно, без объяснения причин.

– Ты жесток.

– Я король, – Конд убрал ладонь с лица. Чтобы я не смотрела на него сверху, резко выбрался из кровати. Оправив одежду, кивнул. – Благодарю за возможность выспаться.

Я отступила, пропуская его к двери. Его Величество покинул мои покои в полной тишине и ни разу не обернувшись.

Я бросилась на кровать и накрыла голову подушкой. В комнату входили и выходили слуги, тихо расставляли посуду на столе, а я упивалась слезами, не позволяя себе всхлипывать вслух. Во дворце невозможно остаться в одиночестве даже для того, чтобы выплакаться.

Есть не стала. Не то настроение. Хотелось прижать к зареванному лицу и опухшим глазам чего–нибудь холодное, чтобы жар, что бил изнутри, утих.

Вспомнив, что на подоконнике лежит снег, я распахнула окно. Сгребла ледяное крошево в ладони да так и застыла. Мои окна выходили на противоположную от центральной площади сторону, поэтому я увидела то, что желали скрыть от глаз народа, шатающегося по дворцу. Недалеко от ограды, что опоясывала зимний сад, стояла груженная карета и к ней, словно под конвоем, вели Николь. Она всхлипывала и судорожно оглядывалась на здание. Я видела, она ждала, что ее окликнут, позволив остаться. Хотя бы до возвращения короля. И знала, каким было ее последнее желание – увидеть Конда.

Забыв о снеге, я перегнулась через подоконник – внизу, сложив руки за спиной, стоял лорд Лоури и равнодушно смотрел, как Николь выводят через задние ворота. Нет, конечно, я не могла видеть его лицо, но каким, как не равнодушным, должен был