Конд Корви. Его Невозможное Величество - Татьяна Геннадьевна Абалова

с Дантом–слугой, который во многом был ограничен в силу разности наших полов и привитых навыков. Юдит уместила в небольшой туалетной комнате лохань и натаскала горячей воды. Вместо умывания в тазике, я получила полноценное купание с мытьем головы. Меня натерли мочалкой, а после увлажнили тело приятно пахнущими кремами. Высушили волосы и красиво уложили их. За завтрак я села, чувствуя себя истинной леди.

– Мой жених не намеревался навестить меня? – я исходила из утверждения, что слуги все знают.

– Нет, – кофейник в руках Юдит дрогнул. – Разве вам не сообщили, что лорд Дервиг покинул дворец?

Я так растерялась, что уронила намазанный маслом хлебец.

Конд Корви со мной даже не попрощался.

Юдит, видя, как я раздосадована, поспешила уверить, что к балу все господа непременно вернутся.

– Какие господа? – не поняла я, упиваясь горем.

– Наш король, например.

– Ах, да…

Я и забыла, что по официальной версии Его Величество в отъезде по неотложным делам. О то, что король ранен в голову и лежит в своих покоях знает только враг. Просто чудо, что Конд вообще в состоянии двигаться, что говорит о его сильном духе и крепком теле.

Но куда же он так срочно умчался?

Сходить бы, проведать того, кто лежит в королевских покоях, и потрясти за грудки, чтобы рассказал, что происходит. Настоящий Дант наверняка в курсе. Но ведь истуканы не пустят. Пики выставят, будто я никто. И лорд Лоурис не поможет. Тоже который день глаза не кажет.

Я постучала каблучком об пол. У меня такое случается: стоит в раздумьях подергать ногой, как мозг выдает верное решение. Каким–то образом физическая энергия перетекает в ментальную.

– Скажите, а я могу написать ему письмо?

– Королю? – простодушно переспросила Юдит.

– Нет, моему жениху.

– Наверное, можете. Я спрошу, – она присела, прежде чем покинуть комнату. Вернулась, неся с собой письменные принадлежности.

Я еле дождалась, когда уберут со стола. Отпустив служанку в прачечную, куда она понесла мои вещи, я села писать письмо.

Сердце колотилось, словно сумасшедшее.

Обмакнув перо в чернильницу, я вывела первые слова. Пользоваться пером было непривычно, поэтому от усердия я даже вспотела.

«Мой лорд! Я опечалена вашим скорым отъездом».

Поставив точку, задумалась. Я на самом деле опечалилась. Неустанное внимание первых дней настолько приучило меня к присутствию короля, что сейчас ощущала рядом холодную пустоту. Словно бойца, который прикрывал меня от пуль, смело взрывом.

Я вздохнула и только собралась спросить, когда смогу лицезреть Его Несносность, как с пера сорвалась большая чернильная капля. Клякса, на которую я оторопело уставилась, неожиданно оказалась похожей на смеющегося Джокера.

Тут же в голове пронеслась мысль, ошеломившая своей простотой: а не приручает ли меня Конд Корви к себе таким изощренным способом? Сначала я не знала, куда от него деться, а когда привыкла и даже начала входить во вкус, он исчез! И теперь я скучаю по нему! Так скучаю, что готова писать всякие глупости!

Раскрыв корыстный мотив исчезновения короля, я в гневе изорвала листок на мелкие клочки. Еще пребывая в возбуждении, я резко отреагировала на стук распахнувшейся двери – окрысилась на входящего. Но с усилием погасила разбушевавшиеся эмоции и постаралась сделать приветливую мину: это Юдит в сопровождении слуг принесла кучу коробок.

– Из салона леди Фуст прислали, – сообщила она, раскрывая одну за другой коробки и показывая их содержимое. Я не кинулась восхищаться проделанной работой и великолепием обуви, а ткнула пальцем в добротные сапоги, предназначенные для морозной погоды.

– Юдит, собирайся. Мы идем гулять.

Когда я появилась на «лестнице невест», то замерла, пораженная увиденным. Горничная, несущая мой меховой плащ, не ожидала столь резкой остановки и врезалась в меня. Было чему удивиться: невесты вняли вчерашнему совету о пользе чтения и теперь стояли не с веерами в руках, а с книгами. За ними они прятали улыбки, стреляли глазками и многозначительно листали страницы, выслушивая комплименты кавалеров. Не всегда книги держались правильно, иногда «вверх ногами», что ясно свидетельствовало об уровне грамотности.

– Вот же курицы, – прошептала я, с осторожностью шествуя по лестнице. Именно шествуя, поскольку три нижние юбки, которые по уверению Юдит следует носить в холодную погоду, делали меня похожей на туристический лайнер – огромный и неповоротливый.

Как и ожидалось, мне уделялось гораздо меньше внимания. Никто не сверлил меня взглядом и не шептался за спиной. Зачем следить за той, что не является соперницей? Это радовало.

– Выход в парк справа, – подсказала Юдит, направляя в нужную сторону. Для меня сделалось открытием, что зала не заканчивалась площадью между центральными дверями и лестницей, а простиралась вглубь здания. Толстые колонны легко поддерживали свод второго этажа и саму лестницу.

У выхода в сад горничная набросила мне на плечи накидку, повозилась с завязками под глубоким капюшоном и отступила, говоря тем, что я готова.

– Ты пойдешь в одном платье? – спросила я, оглядывая свою служанку.

Рыженькая и веснушчатая Юдит легко краснела. Смутившись, она пролепетала:

– Я должна сбегать к себе. Обычно горничная живет при госпоже, но в ваших небольших покоях для меня не нашлось места.

– Догонишь меня в парке, – решила я, не собираясь томиться ожиданием.

Слуга распахнул передо мной двери, и ворвавшийся ледяной ветер поднял полы плаща. Вот тогда я по достоинству оценила и шерстяные чулки, и три слоя юбок.

Зимний парк выглядел замечательно. Дорожки тщательно выметены, красота елей и деревьев, укрытых снегом, не нарушена.

Я оказалась не единственной, кто захотел прогуляться. То тут то там виднелись парочки или стайки невест, слышался смех и даже играла музыка. Я не завидую музыкантам, выводящим ноты в такой стуже. Надеюсь, король не жадный и хорошо оплачивает работу в трудных условиях. Все ради удовольствия невест!

Мне захотелось найти свои окна, откуда я наблюдала прощание Конда с Николь. Я помнила крытое крыльцо и его принялась выглядывать, неспешно вышагивая вдоль стен дворца. Уж очень укромным было то место, на которое выходили окна королевского крыла, раз Его Величество позволил себе там показаться.

Плохо разбираясь в планировке дворца и обладая топографическим кретинизмом, я могла легко заблудиться, но свято верила, что меня всегда найдет Юдит. В случае чего, она обратится к страже, и та не даст мне замерзнуть насмерть.

Я не была излишне критична к себе, поскольку, миновав оживленную часть парка, попала туда, где не наблюдалось ни души. Даже дорожки здесь были расчищены кое–как. Пустынность места настораживала. Я готова была плюнуть на затею и развернуться, когда увидела свежие следы, которые вели в сторону от дорожки – к стоящим стеной елям. Кому–то вздумалось бороздить ледяные