Женская Свобода - Зарина Биберган

неё, если не проложите заранее нейронный путь, не сделаете почти автоматическим, если не будете ощущать её как шоссе, по которому мысль «этот опыт имеет значение» катится гладко в любой понятной и непонятной ситуации.

И даже если нет сил дожить до вечера и вы находитесь в состоянии тотального отчаяния, важно понимать, что ваша система пытается вам что-то сказать: что вы не живёте свою правду. Это не наказание и не поломка, а сигнал, который невозможно больше игнорировать. Этот опыт важен. Он хочет поделиться с вами правдой о вас. Этот опыт имеет значение — чем больше вы это повторяете, тем меньше сопротивления возникает внутри, и тем быстрее проходит сама волна.

Предельно простой инструмент, в нём нет ничего сверхъестественного, его можно использовать где угодно, на ретритах, дома или в хаосе повседневной жизни. Его задача — снять сопротивление. Боль всё равно неизбежна, это данность и необходимость, которая сопутствует нашему росту , хотим мы этого или нет.

Отсюда начинается интеграция. Эта часть уже не про выживание в чистом виде, потому что все предыдущие стратегии, сильные, адаптивные, красивые, социально одобряемые или наоборот, всё равно рождались как ответ на среду, как способ не исчезнуть, не сойти с ума, не быть сожранной системой, не потерять доступ к любви, к безопасности, к деньгам, к принадлежности и к хоть какой-то форме контроля над собственной жизнью.

И здесь становится понятно, почему Юнг говорил о том, что до сорока лет человек только познаёт жизнь. До этого момента, если женщина вообще занимается внутренней работой, она в основном освобождается от предложенных форм, от чужих сценариев и от попытки быть кем-то. Интеграция начинается в момент, когда женщина перестаёт концентрироваться на одной стратегии, или двух, или даже трёх, и по-настоящему замечает, что она не равна ни одной из своих адаптаций. Она не равна своей заботливости, не равна своей жёсткости, не равна своей сексуальности, не равна своему конформизму, своему бунту, своей дистанции и даже своей миссии, потому что всё это может быть её частью, её инструментами, её формами, но это не её сущность.

Это взрослая, тяжёлая и не всегда гламурная часть пути. Интеграция звучит красиво до тех пор, пока мы не поймём, что на практике она означает отказ от нарциссического удовольствия быть одной понятной версией себя — только светлой или только сильной, только чувствующей или только сексуальной, только мудрой или только жертвой, только ведьмой или только королевой.

Уходит простота одержимости, исчезает чёрно-белая картина мира, где есть правые и неправые, появляется огромное количество полутонов, и одновременно могут существовать противоположности, не уничтожая друг друга.

Зрелость начинается там, где женщина выдерживает противоречивые состояния внутри себя и принимает все их как настоящие. Она понимает, что может к одному и тому же человеку одновременно испытывать любовь и раздражение, желание близости и импульс отдалиться, может быть мягкой и опасной, телесной и духовной, феминной и структурной.

Это знание заложено в каждой женщине, потому что каждая женщина циклична. Однако мы живём в настолько мужецентричной системе, что эта цикличность подавлена, и в этом подавлении теряется целостность. Когда она возвращается, возвращается право быть разной без необходимости себя фиксировать.

Так называемая тактика зрелости перестаёт быть тактикой и становится способом существования, удержания обеих энергий, феминной и маскулинной, не как концепций, а как реальных полюсов психики, между которыми происходит живая пульсация.

Я очень чётко вижу это на себе: могу с утра проснуться максимально нежным цыплёнком, в полусонном, мягком состоянии, где я медленно потягиваюсь, немного медитирую, никуда не спешу, и в этот момент во мне нет никакой жёсткости, это другая энергия. Потом, в зависимости от планов дня и расписания, поднимается что-то иное: я могу устроить себе день уединения, когда не хочу никого видеть, сижу у себя в офисе, включаю состояние «ведьмы», холод, тишину, и прошу меня не трогать, потому что мне нужно побыть внутри себя.

Через какое-то время может включиться королева. Я расхаживаю по дому или по рабочему пространству, выстраиваю процессы, раздаю чёткие указания, как и что должно быть, принимаю решения, включаю управленческую энергию, и это может длиться час, а может несколько часов, в зависимости от задач. Буквально в тот же день может включиться любовница, причём не по расписанию и не «когда удобно», а просто потому что пошла такая энергия. Я начинаю игриво провоцировать мужа на контакт, иногда даже саботирую его рабочие звонки, потому что дерзкая и мне пофиг — я хочу секса. Иногда он это останавливает, если ему не подходит, и это тоже часть реальности, где есть совпадение и несовпадение. Потом может включиться мать. Я забираю детей из школы, приношу им ягоды, накладываю еды, слушаю их жалобы — я полностью в заботе, в мягкости, и это совершенно другая часть, такая же подлинная, как и все предыдущие. Под вечер я могу устать, покапризничать или поплакать, быть в ребёнке и феминности.

Эти состояния становятся доступными тогда, когда я перестаю фиксироваться на одной форме и больше не путаю инструмент с самостью. Происходит очень важный переход: и жизнь перестаёт быть вопросом выживания, а становится воплощением всей сложности внутри .

Появляется базовое присутствие, любовь, и ты видишь, что с тобой всё так и с другими всё так. В этом состоянии есть принятие, контакт, мягкость, но оно не означает, что ты в нём застреваешь или должна в нём жить двадцать четыре часа в сутки. Дальше может что-то произойти, сработать триггер, и включается воин. Ты, возможно, пойдёшь сражаться за свою позицию так, что мало не покажется,