Женская Свобода - Зарина Биберган

В течение одного дня может смениться много состояний, архетипов, просто в зависимости от контекста, от среды, от того, с кем мы взаимодействуем, и какие задачи перед собой ставим. Появляется большое ощущение свободы, потому что если мы залипаем только в одном состоянии, даже «правильном» на наш взгляд, система искажается и перегружается, а с возможностью переключаться приходит живость и гибкость.

Эти состояния мы используем гораздо шире, чем кажется на первый взгляд. Королева может проявляться не только в бизнесе, но и в отношении к детям, когда выстраиваешь границы и правила. Ведьма может включаться, когда смотришь на бизнес и разбираешь его на уровне интуиции. Любовница может появляться как форма игры и флирта с жизнью, а мать — в отношении себя. Всё это перестает быть жёстко привязанным к ролям и становится живым потоком.

Появляется очень приятная свобода и лёгкость перехода между состояниями. Раньше эти переключения давались тяжело, потому что мозг цеплялся за то, «какая я должна быть». Сейчас появляется возможность это видеть и управлять этим мягче.

В материнской энергии больше окситоцина, в воине больше кортизола и адреналина, в королеве холодная ясность и собранность, у ведьмы есть ощущение закрытости и отстранённости, когда хочется, чтобы не трогали. Это не просто психологические состояния — они телесные, гормональные, реальные.

Через такие осознания можно составлять ритм дня. Я, например, не ставлю сложные разговоры на утро и не принимаю важные решения поздно вечером, потому что понимаю: до десяти утра я мягкая, после восьми вечера я снова мягкая, и это не время для жёстких управленческих действий. Но с десяти утра до восьми вечера — как раз то пространство, где я могу включать самурайскую точность и ясность, принимать решения, выстраивать процессы.

Поверх накладывается ещё месячный цикл. В разные фазы лучше реализуются разные задачи. В фолликулярно-овуляторной фазе гораздо легче делать экстравертные, яркие вещи, требующие харизмы, энергии соблазнения, а в лютеиновой фазе и в ПМС гораздо органичнее уходить в более тихие, интегративные процессы, писать, разбирать, углубляться.

Над этим есть ещё более широкий цикл, годовой, с периодами активности и периодами спячки, временем разбрасывать камни и временем их собирать. В этом заключается огромная мудрость, с которой люди часто воюют. Мужецентричная система зациклена на постоянной эффективности и продуктивности, а я сейчас выстраиваю свои процессы, оставляя достаточно пространства для интеграции. Если я этого не делаю, я просто проваливаюсь от перенапряжения, и это напрямую связано с тем, что разные архетипы — это разные энергии, и они требуют разного темпа и разного режима. Когда роли интегрированы, происходит ещё один важный сдвиг: мы перестаём спасаться от системы и становимся системой, люди калибруются о нас, уходит постоянная зависимость от внешнего авторитета, потому что он формируется внутри, через соединённость со своей правдой.

Мы начинаем жить из центра себя, и окружающие это чувствуют. Они тянутся к нам, потому что мы раздаём Wi-Fi ясности, в котором меньше хаоса и меньше реактивности. Если раньше любая мелочь могла захватить и унести, то сейчас мы видим свою реакцию, и появляется выбор. Мы различаем: сейчас я защищаюсь, выживаю, адаптируюсь или действую изнутри себя и создаю мир, который мне подходит?

Мы перестаём быть рабынями своих триггеров и паттернов, не в том смысле, что они исчезают, а в том, что держим дистанцию и помним про возможность не идти за ними автоматически. И именно в этом месте пробуждается творчество. Пока мы ориентируемся на внешнюю систему — всегда страшно. Например, вам хочется петь, танцевать, выходить на сцену, проявляться, но страшно, потому что оценка идёт снаружи. А когда мы внутри знаем свою правду, творчество течёт естественно. Больше не о кого биться, мы просто выражаем то, что есть в нас. И за счёт интеграции разных архетипов можно это творчество защитить. Одна только чувствительная часть остаётся беззащитной, но с поддержкой воина и королевы создаётся каркас. Он удерживает пространство, в котором каждая из нас может быть живой. Когда мы перестаём быть только реакцией на внешние условия, мы становимся источником, а это значит, что психика перестает обслуживать старую боль.

Пока мы действуем из раны, даже если делаем красивые проекты, мы всё равно доказываем, что достойны. Мы заботимся не только потому, что любим, а потому что боимся, что нас бросят. Зарабатываем не потому что хотим, и это просто результат творчества, а потому что не хотим испытать унижение. Бунтуем не только потому, что хотим сделать вклад в мир, а потому что не переварили своё горе. Уходим в духовность не потому, что соединены с Богом, а потому что боимся земной боли и близости.

Интеграция не обнуляет это в смысле стерильности, мы не становимся просветлёнными и идеальными. Мы остаёмся живыми, подмечаем, что руководит нашими действиями. Это приносит реальную свободу и лёгкость, потому что исчезают внутренние перекосы и конфликты.

Женщина в центре себя — это не женщина без боли и не женщина без истории, это женщина, которая знает свою историю, знает, где у неё поднимается страх, где включаются компенсации, где её триггерит, но при этом она не обязана превращаться в свои страхи и защиты. Я — это не то, что со мной случилось.

Зрелость даёт реальное влияние. Это уже не просто харизма, не надрыв и не красиво упакованная травма, а способность действовать без необходимости унижать других, чтобы почувствовать свою ценность. Уходит жёсткая компенсаторика, и становится видно, что ресурс не равен насилию. Можно иметь множество ресурсов, силы, влияния, денег, возможностей, и при этом не нужно унижать других людей, чтобы это удерживать или чувствовать свою ценность. Появляется достоинство.

И если мы говорим про попытку построить принципиально другой мир, не ту же систему с новыми лицами, а парадигмально другой порядок, женщине недостаточно получить доступ к