Невольная ученица ректора-дракона. Я знаю твой секрет! - Адриана Вайс

Нервно сглатываю, не зная что сказать, но внезапно слова сами вырываются из самых недр моей души:

– Простите, думаю, это из-за того, что я выросла в детском доме. Не знаю есть ли в вашем мире что-то похожее. Это место, где растят детей, от которых отказались родители или у которых их просто не осталось. Я привыкла рассчитывать только на себя, справляться со всеми проблема своими собственными силами. Поэтому и не рассказывала ни о чем. Думала, что сама со всем разберусь.

Взгляд Виррала теплеет, в нем чувствуется скорбь и сожаление.

– Да, я знаю что такое детские дома. К сожалению, в нашем мире их тоже весьма много… к сожалению, даже слишком много. Правда, называются они сиротскими приютами. И я сожалею, что вам пришлось прожить детство в одиночестве. Но из-за вашего своеволия, мы оказались в непростой ситуации. Род Вудзов подал на вас обвинение в физической и психологической расправе над их отпрыском.

Виррал вытягивает из кипы бумаг, аккуратно возвышающейся рядом с ним листок, и небрежно кидает его мне.

Что? Какая еще расправа? Звучит так, будто я от мажора и живого места не оставила.

Дрожащими руками беру лист бумаги и пробегаю по нему глазами. Причем, чем дольше я читаю то, что там написано, тем больше мне кажется, что все это какой-то странный развод или на редкость тупая шутка. Настолько все выглядит нелепо и преувеличенно.

Если говорить в двух словах, то на бумаге написано, что я без всякой причины стала издеваться над мажором с нашей первой встречи.

Сначала использовала на нем запретный магический артефакт, который едва не лишил его зрения.

А потом вообще прилюдно опозорила, сломав его ментальный барьер и вытащив на всеобщее обозрение мучительные воспоминания. Которые, к тому же, являются тайной рода Вудзов, а их публичная демонстрация наносит непоправимый ущерб чести и достоинства всех ее членов.

Не говоря уже о том, что эту информацию могут использовать в своих целях противники рода.

Но это даже не самое главное. Весь ужас, все потрясение сосредоточено в последней паре строчек. Прочитав которые, мне становится по-настоящему плохо. Настолько, что в глазах мутнеет, в горле пересыхает, а уши закладывает.

“...В свете всего вышеизложенного, требуем незамедлительного отчисления этой студентки из академии Роллейда и ее передачи члену нашего рода, который уже направляется к вам вместе с представителями закона! В случае отказа, нам не останется ничего другого, кроме как приложить все силы, чтобы закрыть академию Роллейда навсегда!”

Глава 17

– И что же теперь делать? – мой голос дрожит так же сильно, как и руки, сжимающие письмо, – Я ведь ничего этого не совершала… Вернее, совершала, но все было совсем по-другому. Здесь вообще все события вывернуты наизнанку.

Виррал устало кивает, а я чувствую, как мое сердце замирает и увесистым камнем летит вниз.

– Я знаю. Вудзы те еще изворотливые мерзавцы. Они манипулируют фактами, подтасовывают их и преподносят в выгодном им свете. Но делают это таким образом, что их почти невозможно поймать на обмане. Именно поэтому, в спорах с ними побеждает тот, кто нанесет удар первым. Если бы вы сразу рассказали о вашем конфликте с Райаном Вудзом, мне не составило бы особого труда все уладить. Но теперь…

Он замолкает и меня накрывает мощной волной водоворот стыда и раскаяния. Из-за того что я привыкла держать все в себе, человек… вернее, дракон, который взял за меня ответственность, теперь оказался в глубокой заднице. И это еще мягко сказано – судя по всему, Вудзы настроены очень серьезно.

А еще, теперь я как нельзя лучше понимаю слова Брэндона о том, что немногие могут позволить себе даже перечить мажору. Если они так разбираются с каждым своим противником, то в этом нет ничего удивительного.

– …теперь мне придется приложить все свои силы, чтобы хоть как-то замять это дело. Я не отказываюсь от своих слов – я по-прежнему буду защищать вас чего бы мне это не стоило. Но… на некоторое время я буду вынужден попросить вас оставаться в общежитии и не ходить на занятия.

Из-за его слов я снова вспыхиваю. Только, теперь не от стыда, а от обиды и огорчения. Что это значит не ходить на занятия? А как же люди, которые во мне нуждаются, как же мои родители?

– Вы меня отстраняете? – я впиваюсь взглядом в сосредоточенное лицо Виррала.

– Можно сказать и так, – выдерживает мой взгляд Виррал, не меняясь в лице, – Вы слишком сильно насолили Вудзам, так что они могут пойти даже на самые отчаянные меры. Поэтому, чтобы вы оставались в безопасности, а я не оказался в еще большем тупике, в ваших собственных интересах никуда не выходить из общежития. Его комнаты защищены дополнительными магическими барьерами, пробиться сквозь который практически невозможно.

В этот момент, ловлю себя на мысли, что все это зашло слишком далеко. От слов Виррала веет такой опасностью, что у меня по спине струится ледяной пот. Неужели кто-то всерьез готов пойти на похищение или что-то в этом духе?

А самое главное, ради чего? Чтобы просто отомстить обидчику мелкого мажора?

– Но зачем им все это нужно? Да, случай с воспоминаниями маж… в смысле, Райана, был ужасной ошибкой. Только вот, стоит ради этого так заморачиваться? – озвучиваю свои мысли.

Правда, с каждым сказанным словом замечаю, что выражение лица Виррала становится все более угрюмым. В конце, он вообще прикрывает глаза и с плохо скрываемым недовольством, отвечает:

– Это не просто ошибка, – он вытягивает у меня из рук листок, который я до сих пор сжимаю, – Это удар по репутации рода. В будущем Райан займет место своего отца. Вот только, кто будет вести дела с человеком, которого ни во что не ставили, унизили перед всеми и даже никак не поплатились за это? Поэтому, сейчас для них единственный вариант – это устроить показательную казнь…

При слове “казнь” меня резко ведет в сторону, а очертания Виррала размываются.

Видимо, напуганный моим состоянием, Виррал тут же спохватывается и уточняет:

– …естественно, фигурально. Вряд ли все дойдет до настоящей казни.

Впрочем, его оговорка не сильно исправляет ситуацию. Мне стоит огромных усилий держать себя в руках и не скатиться в безумную панику.

– Кроме того, – продолжает Виррал,