Славянское язычество - Владислав Владимирович Артемов

(В современности этот обряд проводят уже в упрощенном виде: «Умрет кто – в доме все переворачивают. Ходят везде, и говорят: „Был и нету, был и нету“»).

«Родители» и «нечистые»

Умершие делились на две категории.

Это «чистые» покойники, умершие естественной смертью: от болезни, старости, – их называли обычно, безотносительно к возрасту и полу, родителями.

Другие – «нечистые» умершие (мертвяки, заложные), т. е., кто погиб неестественной, насильственной или преждевременной смертью: убитые, самоубийцы, утопленники, опойцы (те, кто умер от пьянства), колдуны.

Отношение к этим двум категориям умерших было также различно: «родителей» почитали, смотрели на них как на покровителей семьи, а «мертвяков» боялись и старались обезвредить.

Если покойник, по народным верованиям, был чем-то обделен во время похорон (например, не был соблюден обычай обязательной жертвы ему), то он «не простит, а свое возьмет».

Поминальный пир

Поминальный пир, в котором возлиянию (поливанию) отводилась одна из основных ролей, был известен почти всем народам мира. Для славянских язычников, если следовать рассказам «Повести временных лет», было характерно его совершение как до, так и после погребения.

Возлияние до погребения служило, по-видимому, символом скорого неизбежного перехода в мир иной. У угорских словенцев, когда человек умирал, ему лили на лицо воду. Во многих местах Старой Руси умирающего омывали заживо, что должно было способствовать легкому и безболезненному переходу из жизни в смерть.

Поминальный пир, который совершался после погребения, был многоплановым по своей сути. Цель его состояла в необходимости отогнать злые силы от живущих. Языческий пир нужно рассматривать прежде всего как оберег. Если допогребальные возлияния должны были облегчить переход в «новую» жизнь (и служили символом этого перехода), то послепогребальный пир способствовал тому, чтобы уберечь живущих от злого влияния мертвых.

Земля, что рожает, была для древнерусского народно-языческого сознания «доподлинной матерью». Ей и мертвым (тем, для кого земля стала новым домом) приносились жертвы. Обрядовая устойчивость «кормления» мертвого и творимых в его честь возлияний, сохранение цели ритуала (дух мертвого нужно задобрить, чтобы получить от него желаемое) характерны для славян.

Обряд «мнимых» похорон

Существовали также обряды «мнимых» похорон, которые часто выполняли матери, у которых болело дитя. Обряд часто заключался во вхождении в контакт со смертью. Этот контакт осуществлялся в разных формах – это могло быть охраняющее действие, слово или песня.

Священный характер имела пляска смерти и ритуальные танцы вокруг нее. Танцуя у колыбели умирающего ребенка, мать вступает в контакт со смертью, отгоняет и убивает ее. У белорусов в момент приступа родимца «мать покрывает дитя белым покровом и, держа над ним зажженную свечу, курит ладаном. Устраивается обстановка, при которой кажется, что кто-то скончался».

Обряд соумирания

Обрядовое соумирание жены с мужем понималось языческими народами как вторичное вступление в брак через смерть. У восточных славян обычай сжигать вдов на погребальном костре существовал начиная со II–III в. н. э.

По обычаям многих народов, славян в том числе, покойника хоронили в венчальном платье. «В чем венчали – в том и хоронят». Вдова в подвенечном платье сопровождала умершего до могилы, где и исполняла «танец смерти», или «танец невесты». Танец вместе с пищей, напитками, музыкой является символом свободы покойного или покойной.

Загробный мир

Чтобы попасть в языческий рай славян, не нужно было никакого искупления грехов и добрых дел.

Туда попадали все, независимо от образа жизни и социального положения. Славянский рай – это загробный мир вообще.

Единственным препятствием, из-за которого душа умершего могла не попасть в рай, являлось неисполнение родственниками или соплеменниками покойного надлежащих погребальных обрядов, и тогда душа его скиталась по земле.

Божеством мира мертвых у славян считался, по всей видимости, Велес. Он – пастырь душ умерших на вечнозеленых райских лугах.

Календарь и языческие праздники Древней Руси

Славянский календарь

Наиболее ярко двоеверие отразилось в крестьянском земледельческом календаре, где почитание христианских святых тесно переплелось с языческими поверьями и обрядами. Со временем многие важнейшие для язычника ритуалы воспринимались все менее серьезно и постепенно превращались в детские игры.

Годичный цикл древнерусских празднеств складывался из архаичных элементов верований первых земледельцев.

Одним из элементов были солнечные фазы: зимнее солнцестояние, весеннее равноденствие и летнее солнцестояние. Осеннее равноденствие очень слабо отмечено в этнографических записях.

Языческие праздники отражают смену времен года и смену земледельческих работ.

За Корочуном, самым коротким днем года, наступают праздники, на которые перешло римское название «коляды». Остатки колядовых обрядов (вечеря среди снопов, куч хлебов, ворожба и пожелания урожая, приглашение мороза на кутью) говорят о земледельческом характере праздника. Коляды празднуют во время зимних святок (25 декабря – 6 января). Обряд колядования очень прост: группа колядников ходит по дворам, поет заклинания и пожелания всяческих благ каждому дому и собирает еду в общий «мех», которые потом вместе съедаются. Древнее «коляда» означало «круговую еду», «братчину», так как «коляда» нередко в славянских языках понималось как «компания», «кружок людей», «складчина».

Приход весны связан с масленицей, с весенними праздниками («веснянками») и весенними играми. Они переходят в «зеленый праздник» – Троицу, когда весна встречается с летом. Это одновременно праздник расцветания природы, «русалья неделя», «навий день».

Летний поворот солнца – время максимального расцвета природы – связан с днем Купалы. В этот день совершались обряды, обеспечивающие плодородие и урожай, обряды, связанные с культом огня и солнца, с воскресением растительности. В древности на Купалу приносили в жертву девушку, которую топили в реке, затем ее заменила кукла («Купала», «Кострома», «Ярило», «Кострубник»).

Праздник Купалы олицетворял возрождение духа живой, растительной природы, возрождение самой природы, от которой зависело благополучие земледельцев-славян. С праздниками природы связывалась «гремяцкая неделя», день бога солнца и плодородия Ярило («всехсвятское заговенье» христианских времен), день Лады («Фомино воскресенье») и др.

Сведения о двенадцати праздниках в году в честь Пятницы позволяет говорить о существовании у праславян ежемесячных праздников типа древних календ. Эти празднества были посвящены женскому божеству – языческой Мокоши.

В «Стоглаве» есть запись вопросов Ивана Грозного духовенству и ответов на них. Одна глава посвящена пережиткам язычества в русском быту. Здесь наряду с играми и плясаниями «над бочками и корчагами»