Александр Пушкин. Покой и воля - Сергей Владимирович Сурин

Пушкин на пироскафах

В 1828 году особых мест для приятных прогулок в Кронштадте не было – остров еще не перевел дыхания после разрушительного наводнения четырехлетней давности, когда почти четырехметровый слой воды залил весь остров…

Но вполне себе исправно работал Английский трактир, в котором путешественники обедали и к пяти часам возвращались на невский пароход.

У. Тернер. Последний рейс корабля «Отважный» (фрагмент)

В начале июня 1828 года Пушкин провожает родителей, сестру и семейство Дельвигов, отправлявшихся на пароходе из столицы в Ревель на летний отпуск. Александр Сергеевич и сам предполагал приехать к отдыхавшим, но не сложилось.

А за месяц до этого состоялась первая морская поездка на пироскафе нашего национального гения. Пушкин в компании с Олениными провожал знаменитого английского художника Доу, который покидал Россию по распоряжению Николая I, не закончив работы в Военной галерее Зимнего дворца (император не всегда был доволен качеством работы Джорджа Доу; со своими обвинениями – в превращении художественной деятельности в предпринимательство – выступило Общество поощрения художеств; и в довершение у Доу резко ухудшилось здоровье). На палубе Доу рисовал карандашом портрет Пушкина, а Пушкин придумывал стихотворное обращение к художнику (соревновались – кто быстрее)…

Л. Премацци. Кронштадт

Примерно через две недели – шла последняя декада мая – Петр Вяземский, собираясь уезжать из Петербурга, предлагает устроить прощальный пикник – все равно где. И 25 мая Пушкин опять отправился в Кронштадт на пироскафе. Компанию ему составляли: Оленины, князь Вяземский, Александр Грибоедов, Сергей Голицын, инженер Павел Шиллинг и дипломат Николай Киселев (Анна Оленина засматривалась на красавца Киселева и, похоже, ждала от него, а не от Пушкина, предложения руки и сердца). Грибоедов представил всей честной компании дипломата Джона Кэмпбелла (секретаря английской миссии в Тавризе) и его молодую бледную жену Грейс Элизабет – они в тот день приехали в Кронштадт из Англии (и Грибоедов, и Пушкин мечтали о поездке в Европу – и обоим так и не суждено было туда съездить). Кэмпбелл при прощании сказал Грибоедову: «Берегитесь! Вам не простят Туркманчайского мира!» А Пушкин был чрезвычайно грустен – скорее всего, из-за своего «драгунчика» Аннет, усиленно строившего глазки Николаю Киселеву. А может, в его голове как раз во время морской прогулки складывалось красивое и печальное стихотворение, которое поэт датирует завтрашним числом:

Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

Иль зачем судьбою тайной

Ты на казнь осуждена?..

Через четыре года Пушкин в середине июня провожает до Кронштадта Василия Андреевича Жуковского (который, в свою очередь, сопровождал за границу 14-летнего наследника Александра Николаевича) и Александра Ивановича Тургенева. Среди тех, кто напутствовал отъезжавших на пристани в Петербурге, был и Михаил Виельгорский. Сначала был завтрак с шампанским в каюте Тургенева, который грустил, еще не выехав за пределы Родины (как Батюшков), а затем, приехав через четыре часа в Кронштадт, пересели на пароход «Николай I», где не очень вкусно обедали, но зато хорошо пили. Вечером расстались – Пушкин возвращался в Петербург…

Шуми, шуми, послушное ветрило,

Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Еще через год (19 мая 1833 года) Пушкин случайно встречает на улице своего старого знакомого, Сергея Дмитриевича Киселева, брата дипломата Николая Киселева, на которого пять лет назад засматривалась Оленина (сегодня мы редко встречаемся случайно, а в золотой век случайно встретить старого приятеля – это норма поведения: если дворянин никого не встретил случайно в течение недели – значит, его жизнь дала трещину), два часа проговорили, вспоминая пережитое, а через неделю – в день своего 34-летия, Пушкин уже провожал приятеля (Сергей Киселев – муж Елизаветы Ушаковой и брат, так же как и Николай, – знаменитого генерала Павла Дмитриевича Киселева) на пироскафе в Кронштадт. Для этого Пушкину был выдан билет:

«Предъявитель сего, состоящий в ведомстве Министерства Иностранных Дел Титулярный Советник Александр Пушкин, имеет от Начальства позволение отправиться на два дня в Кронштадт».

На палубе пироскафа внимание поэта не могло пройти мимо 18-летней фрейлины Надежды Соллогуб[53] и 19-летней Анны Абамелек[54]. Это главные петербургские красавицы (наряду с супругой поэта) второй половины 1830-х годов («…это я удачно зашел на пироскаф», – подумал Пушкин).

П. Соколов. Надежда Соллогуб

Привычка – сильная вещь: привыкнув встречать свой день рождения на пироскафе, Пушкин и на следующий год отправляется 26 мая в Кронштадт – в этот раз он провожает в Италию семейство Мещерских (дочь Николая Михайловича Карамзина от второго брака, Екатерина, в конце апреля 1828 года вышла замуж за князя Петра Мещерского – Пушкин мед-пиво на этой свадьбе пил, бакенбарды обмочил) с сыном Николаем и Софьей Карамзиной. Вместе с ними на пароходе были замечены Василий Андреевич Жуковский, Михаил Виельгорский, Петр Вяземский и даже Михаил Михайлович Сперанский. Отец поэта, Сергей Львович Пушкин, вместе с компанией не поехал, но пришел на Неву взглянуть, как отойдет пироскаф – это и в самом деле целое событие.

В середине июня Пушкин и Вяземский провожали Михаила Виельгорского – он ехал в Италию к больной жене.

В середине августа (шел 1834 год) Пушкин провожает уже самого Вяземского и его семью – они отправлялись от Кронштадта в ту же Италию (популярное место лечения российских дворян), уезжая с дочкой Полиной, больной туберкулезом.

А через два года, в августе 1836 года, Пушкин провожал Сергея Соболевского, который уезжал из Кронштадта в Англию и вез в подарок Просперу Мериме от Пушкина автограф стихотворения «Гусар». Перед отъездом Соболевский оставил поэту для заклада не менее 35 килограммов своего столового серебра.

Это последний выход Александра Сергеевича Пушкина в море.

Ч. Ройтлингер. Проспер Мериме

Ну и не будем забывать, что самая первая поездка морем была у Пушкина в Крыму – на военном бриге поэт с семейством Раевских шел в Гурзуф, сочиняя на палубе свою первую блестящую элегию – «Погасло дневное светило».

А в первый раз Пушкин увидел море в конце мая 1820 года в районе Таганрога (очень обрадовалась морю и Мария Раевская – она бегала босиком по берегу, гоняясь за волнами)…

Прощай же, море! Не забуду

Твоей торжественной красы

И долго, долго слышать буду

Твой гул в вечерние часы.