Немцы после войны: Как Западной Германии удалось преодолеть нацизм - Николай Власов

В 1947 г. открылись программы молодежного обмена между Германией и США; к середине 1950-х в Америке побывали 12 000 западногерманских школьников. Также в начале 1950-х в США стали активно приглашать школьных учителей. В британской зоне работа с молодежью тоже велась, однако далеко не так эффективно, поскольку ресурсов на нее почти не выделяли – у англичан хватало других забот.

В фокусе внимания победителей оказались и высшие учебные заведения. Это далеко не случайно: немецкий профессорский корпус заслуженно считался оплотом консерватизма, а студенческая среда в годы Веймарской республики оказалась крайне восприимчивой к праворадикальным и националистическим идеям. В 1920-е гг. в сфере общественных наук правили бал профессора кайзеровской закалки, в то время как люди левых и даже просто демократических взглядов почти не имели шансов получить преподавательскую должность. В результате значительная часть германской интеллектуальной элиты начала 1930-х гг. ненавидела демократию и с энтузиазмом поддержала Гитлера. Американские оккупационные власти не хотели повторения этой истории и постарались сделать так, чтобы гуманитарная сфера, в особенности молодая немецкая политическая наука, развивалась по их стандартам и способствовала демократизации общества.

Сказать это, опять же, оказалось проще, чем сделать. Летом 1945 г. из университетов было уволено до половины профессоров, однако значительная часть оставшихся активно сопротивлялась денацификации, а многие из уволенных смогли пару лет спустя вернуться в аудитории. Радикально обновить кадры не получилось: быстро подготовить университетского преподавателя невозможно, а эмигранты, которых активно приглашали в немецкие университеты, в большинстве своем не горели желанием возвращаться. Тем не менее медленные изменения происходили и в этой сфере. Самым значимым событием стало основание в 1948 г. при непосредственном участии американской оккупационной администрации Свободного университета Берлина. Одновременно стартовали программы для немецких студентов и молодых ученых, которые могли стажироваться в американских исследовательских институтах (речь шла не только о гуманитариях, но в первую очередь о них).

Важной частью «перевоспитания» и одновременно денацификации была политика в области прессы. Весной 1945 г. все средства массовой информации Третьего рейха прекратили свое существование. Чтобы информировать и просвещать население, победители первым делом создали несколько напрямую подконтрольных им газет. В январе 1945 г. оккупационные власти начали выпуск «Аахенских новостей» (Aachener Nachrichten) – первой (и единственной до конца войны) немецкоязычной газеты на занятых территориях. Ее главным редактором стал немецкий журналист Отто Пеш; газета выходила еженедельно по средам.

Когда последние залпы отгремели, началась систематическая работа по созданию сети новых ежедневных газет. В британской зоне ключевым изданием стала газета «Мир» (Die Welt), которую в 1953 г. продали западногерманскому концерну «Шпрингер». Во французской – «Новости Франции» (Nouvelles de France). С наибольшим размахом действовали американцы, создав до конца осени 1945 г. почти два десятка газет. Этой работой занимался Ганс Хабе – весьма примечательная и неординарная личность. Родом из Будапешта, в 1920-е гг. он сделал блестящую карьеру в венской журналистике и к началу 1930-х стал главным редактором крупной газеты – одним из самых молодых во всей Европе. Когда несколько лет спустя Австрия окончательно свернула на авторитарные рельсы, Хабе перебрался в Прагу. После захвата нацистами Чехии он уехал во Францию, в 1940 г. сражался с гитлеровцами в рядах французской армии, попал в лагерь военнопленных, бежал, сумел добраться до США. Хабе писал романы, которые пользовались большим успехом, в 1942 г. вступил в ряды американской армии и занимался ведением психологических операций. В последние месяцы войны руководил «Радио Люксембург», вещавшим на немецком языке.

Именно Хабе пришла в голову идея создать газету, которая могла бы не просто информировать население оккупационной зоны, а задать стандарт качественной журналистики. Первый номер «Новой газеты» (Die Neue Zeitung) увидел свет в Мюнхене 17 октября 1945 г. В ее редакцию оккупационные власти постарались привлечь самых известных и талантливых немецких писателей и журналистов: для «Новой газеты» более или менее регулярно писали Эрих Кестнер, Теодор Адорно, Бертольд Брехт, Генрих Бёлль, Герман Гессе, Генрих и Томас Манны, Карл Ясперс, Мартин Нимёллер… Поначалу газета выходила два раза в неделю тиражом 0,5 млн экземпляров, но вскоре стала ежедневной, а тираж увеличился в пять раз; он мог бы легко вырасти еще вдвое, если бы не дефицит бумаги. Ежедневно в редакцию приходило в среднем 600 читательских писем.

С лета 1945 г. началась выдача лицензий немецким редакциям. В американской зоне первенцем стало «Франкфуртское обозрение» (Frankfurter Rundschau), вышедшее 31 июля. Всем «старым» издателям, публиковавшим периодику в годы Третьего рейха, было запрещено продолжать свою деятельность. Лицензии выдавались только «новичкам», и работали они под контролем специальных офицеров по делам прессы. При выдаче лицензий особое внимание обращали на состав заявителей: редакция должна была продемонстрировать максимальную независимость от тех или иных организованных групп интересов. Так, «Франкфуртское обозрение» издавала команда, в которую поначалу входили представители нескольких политических партий (от коммунистов до католиков). К сентябрю 1945 г. в американской зоне издавалось восемь газет, в марте 1946 г. – 31, к лету 1949-го – 61 газета. 6 октября 1945 г. в Мюнхене вышел первый номер «Южногерманской газеты» (Süddeutsche Zeitung). Оккупационные власти контролировали содержание газет и журналов и могли отозвать лицензию, что не раз случалось. С 1946 г. они взяли курс на вытеснение из прессы издателей-коммунистов, изначально занимавших довольно сильные позиции.

Поиск подходящих редакторов и издателей поначалу был сопряжен с не меньшими трудностями, чем подбор административного персонала или учителей. Эрнст Лангендорф – немецкий эмигрант, служивший в американской армии, – позднее вспоминал: «Круг лиц, из которых можно было выбирать, оказался исключительно узким, и нам приходилось подолгу их искать. Офицеры по делам прессы постоянно разъезжали на джипах по всей Баварии, чтобы напасть на след подходящих людей»[46].

В других оккупационных зонах происходили похожие процессы – с той разницей, что британцы отдавали предпочтение партийной прессе. Любопытная и во многом симптоматичная история связана с рождением знаменитого журнала «Шпигель» (Der Spiegel). Осенью 1946 г. британские офицеры по делам прессы нашли в Ганновере 23-летнего журналиста Рудольфа Аугштайна и предложили ему создать общественно-политический еженедельник по образцу знаменитого журнала «Тайм» (Time). 16 ноября первый номер издания «Эта неделя» (Diese Woche) появился на свет; значительную часть выпуска занимала резкая критика британской оккупационной администрации, не справляющейся со снабжением подконтрольного населения. Аугштайна, естественно, вызвали на ковер и заявили, что отныне его журнал будет выпускаться только после предварительной цензуры. Молодой журналист изумленно заявил: он думал, что господам из Лондона нужна действительно свободная пресса, как они заявляют на каждом углу. Крыть англичанам было нечем, в итоге стороны пошли на компромисс: Аугштайн сохранял лицензию, но был обязан переименовать издание. Так появился «Шпигель». Время показало, что британцы сделали правильный выбор: ни