Правила волшебной кухни 3 - Олег Сапфир

За ним третий, а за третьим — четвёртый. В следующие полчаса в зале села полная посадка — все в разной степени запыханные, взволнованный, но все как один с горящими глазами. Среди гостей была парочка — муж с женой, обоим приблизительно лет под сорок. Эти заняли самый последний столик и мужик по этому поводу чуть в ладоши не хлопал.

— Добрый вечер, — куча столиков села одновременно, и потому я помогал Джулии с рассадкой. — Дайте угадаю. Две порции testina di pecora?

— Одну, — отрезала женщина.

Женщина, изящная брюнетка с каре и огромными бусами на шее, покачала головой и указала на мужа, который смотрел на меня с какой-то детской надеждой и, по всей видимости, из-за повышенного слюноотделения потерял способность изъясняться самостоятельно.

— Одну порцию для моего мужа. Мне салат и пасту с морепродуктами, пожалуйста.

— Кхм… не сочтите за наглость, — не удержался я. — Но вы-то зачем бежали?

Женщина в ответ улыбнулась усталой, но очень тёплой улыбкой.

— Я урождённая венецианка. Я такое не очень люблю. А вот мой Луиджи из глубинки Тосканы, и он testina di pecora просто обожает. Пришлось бежать. Я за время замужества столько раз слышала про эту баранью голову, и про то как ему готовила его бабушка, и про то как они всей деревней составляли столы… ну вы понимаете? Так что как только я услышала, что сегодня в меню «Марины» это блюдо, я решила: побегу. Лишь бы только мой Луиджи порадовался.

— Понял, — сказал я. — Сию минуту.

Вот оно как бывает, а? Любовь, оказывается, выражается не только в виде цветов, стихов, подарков и всяческих эротических… э-э-э… штук. Но ещё и в виде спринтерского забега по венецианским мостам ради порции варёной бараньей головы. Романтика, ядрёна мать!

Заказ парочке я тоже выносил самостоятельно. А пока готовил и ходил туда-сюда, понял что есть закономерность. Как бы сказали у меня на родине, testina di pecora — это «уездное блюдо». И главная его фишка, если я правильно понимаю, это ностальгия. Тоска по дому, по корням, по простой и честной еде, которая не претендует на звание высокой кухни, но при этом является её самой что ни на есть основой.

— Сам себя считаю городским теперь я, — бубнил я под нос, выходя в зал. — Но всё так же ночью снится мне testina. Отпустить меня не хочет баранья голова…

Оторванные от корней новоиспечённые мещане готовы были в прямом смысле драться локтями, чтобы отведать вкус детства. Так. Как бы это использовать? Что ещё любят в итальянских провинциях? Ну конечно же, sott’aceto. Соленья, если по-нашински.

Маринованный в уксусе соцветья цветной капусты, например. Каперсы, артишоки. А вот в северных районах, из-за близкого соседства и влияния австро-венгров, ещё и солёные огурчики уважают. Хм-м-м…

— Синьор, — я поставил перед Луиджи долгожданное блюдо и решил рискнуть: — А может быть вам к блюду… огурчиков солёных? Домашних, по моему фирменному рецепту.

Про «свой» рецепт слукавил. Всё же у нас на кухне этим делом занимался исключительно Петрович.

— Огурчики⁈ — переспросил мужчина. — Серьёзно⁈

— Вполне, синьор.

— Несите! Несите обязательно!

Его возглас услышали за соседними столиками и вскоре лозунг: «О! Гур! Чи! Ки!» — скандировал весь зал. Проходя мимо, Джулия бросила на меня взгляд, полный удивления и одобрения, а я уже бегом нёсся доставать пластиковые вёдра, в которых хранилось наше хрустящее пупырчатое сокровище.

Не удивлю, если скажу, что вечер прошёл на ура. Зал был полон до самое закрытия — люди ели, вспоминали, делились историями. Даже самые брутальные с виду мужчины, наворачивая баранину, становились мягче и наперебой рассказывало о своих родных деревнях, о родителях, о детстве…

Чёрт! Лучший комплимент, который я только мог получить. Не «мои комплименты шефу» и не «всё было превосходно», а вот эти тёплые, немного грустные, но живые воспоминания, которые оживали за каждым столиком БЛАГОДАРЯ МНЕ. Моя еда стала ключом, который открыл для этих людей дверь в прошлое. А это ведь… это дорогого стоит.

И вся эта атмосфера, что характерно, осталась в зале и после закрытия. После того, как последний столик был протёрт, а Петрович получил ценные указания на завтра, мы с Джулией решили выпить бутылочку вина при свечах. Сидели в пустом зале и болтали ни о чём. Было тепло, спокойно и чертовски… правильно? В который раз я убедился, что мне ужасно повезло с кареглазкой, и как же хорошо, что всё произошло так как произошло.

Засиделись допоздна, и где-то только к часу ночи Джулия отправилась спать. Она спать, а я, получается, работать.

Утро встретил за станком — опять в отличном настроении и опять с мыслью о том, что Аня как-то подозрительно легко успокоилась и больше не приходит в ресторан. Ну… мне так даже проще.

— Спасибо за смену, — я пожал руку Петровичу, а затем поклонился его даме. — Синьора Женевра, благодарю.

Джулия уже спустилась сверху и потихонечку готовила столы к новому рабочему дню, до открытия оставалось минут десять, и тут в дверь «Марины» начали барабанить кулаками. А вот и Аня, по всей видимости — её почерк.

— Ан-нет, — сказал я, распахнув дверь. — Ошибся, — и пропустил внутрь взволнованного Рафа.

— Шеф! — крикнул он, даже не поздоровавшись. — Срочно! У нас ЧП!

— Что за ЧП? — насторожился я.

— Там! Там! Вы должны это видеть! — и будто ребёнок взрослого, Рафаэле схватил меня за рукав и потащил прямиком к гондолам. — Надо плыть! Садитесь, шеф!

Я прыгнул в лодку, а Раф заработал веслом так, что под ним аж вода закипела. Всё-таки опыт не пропьёшь, да. Мы пронеслись по узеньким каналам как сумасшедшие, выскочили на Гранд-Канал, почти сразу же нырнули в другую половину города, и дальше-дальше-дальше.

И тут внезапно упёрлись в пробку. Водную. Гондолы, лодки, трамвайчики тыкались друг в дружку, а люди тем временем орали друг на друга. Будучи профи, Раф не на большой скорости, но всё-таки сумел провести нас сквозь эту толпу вперёд и тут я увидел причину.

— Вот ведь…

— Шеф? — переспросил гондольер. — Что такое piz-z-z-z… piz-z-z-z…

— Забудь.

Слово плохое, но зато оно чётко описывает ситуацию.