Эпоха Титана 6 - Артемий Скабер

Если асфальт вскроется под ними одновременно, они не успеют построить купол. На улице загудел мотор. Не один. Два. Три — плотная работа двигателей, которой обычно нет у гражданских автомобилей. Бронированная техника. Кортеж выехал из-за угла медленно и остановился перед входом в клуб.

Первые двое выпрыгнули ещё до полной остановки.

Гвардейцы. Форма — тёмно-синяя, с узким гербом рода на плече, который я уже видел. Пять человек рассредоточились по периметру перед клубом за несколько секунд: двое к углам, один к ступеням, двое остались у машины. Профессионально. Промежутков не было.

Магический фон у них был плотным. Восьмой ранг, не меньше. У одного из крайних — возможно девятый.

Я смотрел.

Из главной машины открылась задняя дверца.

Виктор Медведев вышел неторопливо, как выходят люди, которые знают, что все будут ждать. Он осмотрел улицу беглым взглядом, по-хозяйски.

Правое ухо. Вернее, его отсутствие, подарок Володи, перед тем как он сбежал из дома. Ворот пальто закрывал часть, но недостаточно, и в свете фонаря был виден ровный край зажившей кожи там, где должна была быть раковина.

План родился мгновенно. Идеальные условия и шанс. Действовать прямо сейчас, пока он на улице. Не нужно думать о планировке клуба, о том сколько там охраны и где она. Если выпустить мою армию сейчас начнётся хаос.

Я забаррикадирую вход магией земли. Времени, чтобы разобраться с гвардейцами и охраной снаружи достаточно. Луркеры нападут на охрану и создадут панику. Василиса на охрану клуба, а чёрненькие на Виктора и тут подключусь я.

Магия Земли и сила Титана собрались в правую ладонь, Один удар каблуком в асфальт. Это был сигнал, который поймут все сорок луркеров и Василиса под землёй. После того как их улучшили мне стало проще передавать не только сигналы, но и образы того кто цель и что нужно делать.

Я поднял ногу. В этот момент Виктор остановился у двери и обернулся к машине.

Протянул руку. Небрежно, по-хозяйски, так, как протягивают руку тому, кого привыкли вести. И из салона показалась рука. Тонкая, в перчатке. Потом рукав светлого пальто. Потом плечо, потом голова.

Рыжие волосы.

Густые, длинные, убранные небрежно, не парадно, а так, как убирают на каждый день, когда нет желания возиться долго. Они выбились из-под шпилек с правой стороны и лежали на плече свободно.

Девушка вышла из машины, опираясь на его руку. Выпрямилась. Поправила воротник пальто и повернула голову.

Нога замерла в миллиметре от асфальта.

Не потому что я принял решение остановиться. Не потому что взвесил риски. Тело просто отказалось слушаться меня. Я знал этот поворот головы.

Сила Титана ревела: бей.

Тело не двигалось.

Девушка взяла Виктора под руку. Она что-то говорила ему. Он наклонился чуть в сторону, слушая. Потом улыбнулась. Улыбка была боковая, я видел её только краем, но этого было достаточно, потому что эту улыбку. Эту конкретную, чуть асимметричную, которая начиналась с правого угла рта раньше, чем с левого, — Владимир знал с детства.

Маруся…. Она жива?

Внутри словно что-то взорвалось. Боль хлынула в грудь и душу тут же сжало. В глазах начало темнеть и я упал.

Глава 7

Темнота была короткой. Мгновение небытия, а потом асфальт под коленями, холодный, влажный, и запах мокрого камня в лицо.

Я поднял голову. Виктор ещё не вошёл.

Он стоял на верхней ступени, вполоборота к двери, наклонившись к рыжей. Говорил что-то, я не слышал слов через гул в ушах, но видел, как его рот двигается неторопливо, с той уверенностью человека, которому незачем торопиться, потому что мир подождёт. Маруся смотрела на него снизу вверх и улыбалась той самой улыбкой.

Сила Титана ударила изнутри.

Горячая, резкая, требовательная волна прошла от позвоночника в руки, в ноги, в зубы. Встань. Подай сигнал. Шесть изменённых под асфальтом ждут, луркеры ждут, Василиса ждёт. Один удар каблуком и всё это вскроется, поднимется, накроет. Сделай это сейчас, пока они на ступенях, пока не за бронированными плитами внутри.

Я смотрел на неё и не двигался.

Не потому что снова блок. Блока уже не было. Я это почувствовал первым. Как провал исчез, как то давление, что лежало поперёк воли, сдавливая команды и выкручивая решения, просто… рассыпалось.

Я смотрел на Марусю и думал о том, насколько Володя был идиотом. Он нёс эту картинку в себе всё время. Годы проведённые в доме отца. Издевательства брата. Потерянное ядро. Смерть Матери. И надежды. И вот эти рыжие волосы, кривая улыбка, голос, который он слышал во сне. Мученица. Жертва. Маяк.

А маяк стоял на ступенях вражеского клуба, под руку с человеком, который её «уничтожил», и улыбался ему своей фирменной улыбкой.

Виктор открыл дверь.

Маруся вошла первой, он придержал дверь и шагнул следом. За ними гвардейцы. Тяжёлые дубовые створки закрылись медленно, с достоинством дорогого дерева, и в последний момент, в последнюю щель, я увидел, как рыжие волосы исчезают в янтарном свете фойе.

Мышца на скуле дёрнулась. Я встал с колена.

Ярость пришла первой. Злость на себя, на это тело с его рефлексами и памятью мышц, на человека, который был в нём до меня и оставил после себя мины в нервной системе. Из-за одной улыбки я потерял чистый удар на открытом пространстве. Из-за воспоминания, которое не является моим. Из-за эмоции существа, которого больше нет.

Я дал злости прожечь ровно столько, сколько нужно.

Потом выдохнул, и она ушла. Не потому что я заставил её уйти усилием воли, а потому что за ней пришло другое. Холод. Расчёт. Полная тишина внутри, в которой хорошо думается.

Блок, державший меня всё это время, мёртв. Почти мёртв. То что заложил Володя перед своим уходом… сильно ослабло, как только я увидел её. Проиграл телу тут, но выиграл дальше. Я прямо ощущаю, что его проклятие ослабло, сильно так.

Я стоял в тени арки и смотрел на закрытые двери «Золотой Лозы» с тем чувством, которое не бывает у людей часто. Почти полная свобода. Ни привязанности, ни одного чужого «нельзя». Только цели, инструменты и путь между ними.

Хорошо.

Что ж, раз идеальный момент упущен… Значит, нужен другой. Я повернулся и пошёл вдоль стены, нащупывая магией Земли пространство под ногами. Фасад «Золотой Лозы» при ближайшем рассмотрении через Землю оказался куда интереснее, чем снаружи.

Я остановился в переулке за углом здания и