Машенька и полковник Медведев - Аня Леонтьева

- Не надо, Андрей! — я развернулась, выставила руку, преграждая ему путь.

Сердце билось так быстро, что казалось, сейчас выскочит из груди. Мне было до одури обидно, что нас разделяет такая стена недоверия, и в то же время страшно, что Кирилл может просто сорваться, и Андрей пострадает, лишь за то, что проявил заботу обо мне.

- Да, не надо, Андрей, — подхватил Медведев, — лезть не в своё дело.

- Прошу, — прошептала я, умоляюще глядя на Кольцова.

Андрею это явно стоило титанических усилий, но он, сжав зубы и напоследок наградив полковника взглядом из серии «ты редкий кретин», всё же отступил на пару шагов в темноту.

- Кирилл, ты всё верно понял, — говорю, а у самой пульс в ушах стучит, так что не слышу ничего. Горло перехватило. Щёки горят, точно это мне надавали оплеух, даже прохладный вечерний воздух не остужает.

Хочется начать оправдываться, кричать, что он горько ошибается, рассказать про Женьку и про то, что первым делом я звонила ему, но гордость, чтоб её, не давала опуститься до унижений.

– У меня жених. И коллеги — сплошь мужчины. Кто-то подвозит. Кто-то кофе угощает. А шеф так вообще мировой мужик. И, слава богу, что когда мне нужна была помощь, Андрей оказался рядом. А где был ты, Кирилл? Я тебе звонила.

Медведев дёрнулся, но промолчал.

- Спасибо, что просветил, какова цена твоего доверия ко мне, — продолжила я, комкая в руках бедный платок. - Оказывается, всё просто: если я не закрылась дома на все замки и не жду тебя у окна, то я — лёгкого поведения? Отличная аналитика, полковник.

Отвратительное, липкое разочарование топило меня быстрее, чем любая обида. Больно до искр в глазах. Я ведь почти поверила, что он идеальный.

Медведев моргнул, уже готовый что-то ответить, но к нам подошёл его напарник.

- Кир, всё готово. Задержанного отправил с ребятами. Надо бы до конторы смотаться. Сам понимаешь, рапорт составить…

Кирилл замер.

Секунду он буравил меня тяжёлым, нечитаемым взглядом, затем устало провёл ладонью по лицу, стирая с него последние следы эмоций.

- Да, давай поехали, — ответил он напарнику и, не прощаясь, пошёл к машине.

- Маш, — Андрей подошёл ближе, осторожно касаясь моего плеча. - Да не обращай внимания. Он просто приревновал. Остынет твой полковник, ещё прощения просить будет.

Я лишь горько усмехнулась про себя. Верилось в это с трудом.

День оказался сумасшедшим.

Как говорила моя бабушка, «начали за здравие, закончили за упокой», и это в одни неполные сутки.

Усталость навалилась глухой апатией, а то, что мне предстояло ночевать вне дома, напрягало сейчас больше всего. Расслабиться и поплакать, проклиная Медведева, а вместе с ним и всех мужиков не получится, потому что всё это будет слышать другой мужик.

Но Андрей завёл меня в квартиру, донёс мои сумки, и, извиняясь, сообщил, что у него нарисовалось срочное дело и ему надо уехать, вполне возможно, на всю ночь.

Это было самое лучшее за сегодня.

Кольцов быстро собрался, напутствуя меня быть полноправной хозяйкой в его холостяцкой двушке, и, оставив запасной комплект ключей, смылся.

Но плакать уже не хотелось, а вот поесть…

Я заглянула в холодильник Андрея, та был обещанный салат и кефир, а ещё початая бутылка красного вина.

Чем не ужин?

Первый бокал вошёл как в сухую землю, обжигая горло и принося долгожданное расслабление.

Настроение начало стремительно меняться. Я нашла в плейлисте Асти, выкрутила громкость на полную и следующие двадцать минут, не жалея связок, орала «По барам» и «Царицу», чувствуя себя властелином этой чужой, но такой удобной квартиры.

А вот после второго бокала пришло осознание: страдать в одиночку — занятие скучное.

В голове приятно шумело, а внутри закипал праведный гнев, подпитанный вином и нерастраченной обидой.

Я вырубила музыку и, не давая времени на обдумывание, нашла в списке контактов один-единственный номер.

- Медведев… — прорычала я себе под нос, глядя на экран, где на иконке вызова, красовалось его фото. - Красивый, гад!

Пальцы дрожали, но решимость была стальной. Я нажала «вызов».

Если не возьмёт — что же, у него будет очень длинное голосовое сообщение, в котором я выскажу ему всё.

Глава 20

Меня дёргает. Прошивает ревностью насквозь, до самой печени.

Я смотрю на дорогу, но перед глазами — пустота. Жданов рядом что-то тараторит, сыплет словами, как из пулемёта, но я не слышу ни черта. В голове — только она. Её взгляд, этот чёртов платок, сжатый в побелевших пальцах, закушенные от обиды губы.

Чёрт возьми, что со мной творится?

Никогда прежде меня так не накрывало. С бывшей всё было иначе: даже если она давала поводы, я всегда был спокоен ко всем её