Человек государев 6 - Александр Горбов

— Надо выручать Володю и брать колдуна, — одними губами произнёс я.

Колобков кивнул.

— Я через дверь в коридоре, — мгновенно сориентировался он. — Постучу, скажу, что сосед снизу, мол вы меня заливаете. Сыграю скандал, отвлеку внимание. А вы, Миша, заходите с другой стороны.

— Понял.

Колобков бесшумно скользнул к выходу и исчез в коридоре. А я занялся старой дверью, заклеенной обоями. Пальцами нащупал шов и рванул бумагу, без усилий отдирая от петель. Замок, запертый много лет назад, легко поддался магии и тихо щёлкнул. Но Щукина и колдун не услышали, продолжая спор.

— Ты обещал меня научить!

— Ничего такого…

— Обманул меня, да⁈ Обманул? Хвастался тут, что самый сильный колдун в столице, а теперь в ученицы брать не хочешь?

— Люда…

— Я двадцать лет Люда! Как под юбку ко мне лезть, так колдун, а как учить, так не умеешь? Пошёл вон отсюда! Нет, стой! Пока не научишь — я тебя не выпущу!

— Послушай…

— Ничего не буду слушать! Не буду, не буду, не буду! И трогать меня не смей! Пока не научишь, я тебя даже видеть не хочу!

В этот момент Колобков настойчиво и громко постучал в дверь.

— Есть кто дома? — услышал я его голос. — Я жаловаться буду!

— Стой, сама открою, — раздражённо бросила Щукина и процокала к двери.

— Вы меня заливаете! — Колобков прямо с порога повысил голос. — У вас что, кран прорвало?

— Что вы хотите?

— Вы что, не слышите? Вы меня заливаете!

— Не кричите на меня!

— Люда, отойди, я сам разберусь. Ты что, старик, с ума съехал?

Я толкнул дверь и беззвучно вошёл в комнату Щукиной.

Первое, что я увидел, был Ловчинский, лежащий на полу, с неловко вывернутой рукой. Глаза у него закатились, рот был приоткрыт, и на пол тянулась ниточка слюны, но он, без сомнения, был жив.

Щукина и колдун стояли ко мне спиной, споря с наседающим Колобковым.

— Да поймите же вы! — гнул он своё. — У меня потолок мокрый! Покажите, что там у вас происходит.

Я поднял руки, собираясь атаковать магией. В этот момент Щукина обернулась и распахнула рот в беззвучном «Ах!». И следом, практически мгновенно, среагировал колдун. Резко обернувшись, он вскинул ладони, и на его пальцах заклубилась тьма.

Но сделать он ничего не успел.

В уши ударил пронзительный, режущий вой сирены. А комнату поглотила ярчайшая вспышка белого света, хлестнувшая по глазам и выдавившая непрошеные слёзы.

Стоило сирене смолкнуть, её место сменили женские вопли. Я зажмурился, прикрывая лицо ладонями и пытаясь проморгаться. Когда же мне это удалось и зрение стало возвращаться, я увидел, что Людочка сидит на полу, трёт кулаками глаза и орёт дурным голосом. Колобков уже тоже приходил в себя и пытался встать на ноги, держась за косяк двери. А вот колдуна скрутило по-настоящему. Он стоял на коленях, прижимая руки к животу, и содрогался в беззвучных спазмах. По щекам его текли кровавые слёзы, а волосы на голове дымились и воняли палёным.

«Давай, Миша, — толкнул меня изнутри Захребетник, — бери его тёпленьким».

«Сейчас, только вспомню подходящие Глаголы».

«Ты магией хочешь?»

«Ну, а как ещё?»

«Миша, не усложняй! — Захребетник рассмеялся. — Против магов, ведьм и колдунов лучшее средство — грубая сила. И быстро, и наверняка».

Он перехватил управление. Схватил стул, сделал два шага и с размаху засветил колдуну по голове. Деревянные ножки хрустнули и брызнули во все стороны щепками, а колдун пошатнулся и рухнул на пол.

— А-а-а-а!

Щукина завизжала и стала быстро-быстро отползать в угол.

— Государева Коллегия магической безопасности! — рявкнул я.

Она застыла с распахнутым ртом, с ужасом глядя на меня.

— Миша, вы, конечно, молодец, — Колобок пришёл в себя и вошёл в комнату, твёрдо держась на ногах. — Но зачем же стулья-то ломать? Хороший стул был, крепкий.

Он склонился над колдуном, перевернул его на живот и защёлкнул на запястьях толстые наручники, блокирующие магию.

— Людмила Щукина, — обернулся он к девушке, — вы тоже арестованы. За укрывательство опасного преступника и покушение на жизнь государева служащего.

— Невиноватая я! — заверещала Щукина. — Он сам пришёл!

В коридоре загрохотали сапоги, и в комнату ворвались двое городовых. Пришлось показывать им корочки и объяснять, что здесь происходило задержание преступника. Щукину я сдал им на руки, пообещав прислать все необходимые документы.

Пока я объяснялся с полицией, Колобков привёл в чувство Ловчинского. Побрызгал на него водой, похлопал по щекам и дал понюхать какой-то флакончик.

— Где я? — прохрипел он, ошарашенно осматриваясь.

— Выпейте воды, Володя, — уговаривал его Колобков. — Вы молодец, всё сделали как надо.

— Да? — он удивлённо приподнял бровь, стараясь сфокусировать зрение. — Ну… Тогда хорошо.

Колдуна в мою машину оттащили городовые, а я вёл под руку Ловчинского, всё ещё плохо стоящего на ногах.

* * *

Я нарушил свою привычку и подогнал авто прямо к входу в Коллегию. Всё равно время позднее, и никого в управлении нет. Но едва я вытащил из машины колдуна, из дверей нам навстречу вышел Корш.

— Однако, наделали вы шуму, господа. — Он подошёл ближе, разглядывая задержанного, уже пришедшего в себя и глядящего на окружающих с нескрываемой злобой. — Отлично поработали, хоть и перебудили полгорода. Владимир Сергеевич, — обратился он к Ловчинскому, — езжай домой и врача позови, чтобы осмотрел тебя. Пётр Фаддеевич, проводите его и езжайте домой. А этого в подвал. Не будем терять время и допросим прямо сейчас.

Два охранника с вахты приняли у меня колдуна и потащили его внутрь.

Оказывается, в подвале управления скрывалась маленькая тюрьма, только давно пустующая. Три камеры, две допросные комнаты и пост охраны. Но ради задержанного её расконсервировали и даже успели подмести. Правда, в воздухе летала пыль, а стены слегка отсырели, но для допроса колдуна стерильность и не требовалась.

— Ничего я вам не скажу! — просипел колдун, когда его усадили на стул и пристегнули наручники к кольцу на столе. — Коллежцы позорные!

Корш осклабился ему своей фирменной «доброй» улыбкой.

— Скажешь, мой дорогой. Здесь и не таких, как ты, умеют разговорить.

— Думаете, я вас боюсь? — Колдун рассмеялся. — Сутулый меня вытащит. А вы все сдохнете, как собаки.

— В случае необходимости допроса преступника, угрожающего жизням подданных государя, — скучным тоном принялся говорить Корш, — сотрудники Коллегии имеют право применять специальные методы допроса. Но только с санкции регионального главы Коллегии и документируя все производимые действия.

Он обернулся ко мне.

— Будешь вести протокол, Михаил. Я даю санкцию на специализированные методы и сам же буду проводить допрос.

Ладонь Корша окуталась зеленоватым свечением. Он указал на колдуна