В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

Канченджанги. Эта экспедиция привлекла большое внимание британской общественности, результатом стала популярная книга «Вокруг Канченджанги», вышедшая в 1903 году. Тогда же Фрешфилд получил медаль основателя Королевского географического общества. Его влияние в Лондоне выходило далеко за пределы альпинистской среды, и Керзон прекрасно знал это.

Политические инициативы вице-короля в отношении Тибета все больше сдерживались общественными настроениями, но в первую очередь – правительством в Лондоне, поэтому Керзон, как и Янгхазбенд, увидел в Эвересте возможность для грандиозного имперского жеста. Еще в 1885 году английский хирург Клинтон Дент опубликовал книгу «Над линией снегов», в которой сравнил восхождение на гору со стремлением достичь полюсов, и такое сравнение, очевидно, пришлось вице-королю по душе. Впоследствии Дент в статье, опубликованной в октябре 1892 года в журнале Nineteenth Century, первым в печати предложил взойти на Эверест. Изучив влияние высоты на человека, он понял, что альпинисты смогут приспособиться к кислородному голоданию посредством акклиматизации. «Я не утверждаю, что лезть на Эверест здравая мысль, – предостерегал Дент, – но твердо уверен в том, что это возможно. Не исключено, что уже в наш век истинность этих суждений будет доказана на практике».

Еще до того, как Роулинг и Райдер прибыли в Симлу, Керзон сформулировал новый вызов для исследователей и альпинистов: Эверест может и должен быть покорен исключительно британцами. Весной 1905 года, вдохновленный рассказом Роулинга о наблюдении Эвереста с близкого расстояния, Керзон снова обратился к Фрешфилду: «Есть некий позор в том, что вторая по высоте гора мира большей частью находится на британской территории, самая высокая – в соседнем и дружественном государстве, а мы, лучшие альпинисты и первопроходцы на планете, не предпринимаем настойчивых попыток взойти на их вершины». Керзон говорил о Канченджанге[33] и Эвересте. И он предупредил Фрешфилда, что именно сейчас наиболее подходящее время для решения этой задачи.

«Мое пребывание в Индии в любом случае не продлится долго, а преемник, возможно, не будет так интересоваться этой темой. Я готов оказать содействие от имени индийского правительства группе хорошо подготовленных альпинистов и швейцарских гидов, которая попытается взойти на одну из этих гор. Могу попросить у махараджи Непала разрешение на восхождение на Эверест с территории его страны, но непальские власти очень подозрительны и несговорчивы, и он, скорее всего, откажет. Кроме того, не представляю, как в столь отдаленном регионе можно нанять носильщиков и достать провизию. Заинтересованы ли вы в проведении такой экспедиции? Возможно, ее могли бы осуществить Альпийский клуб и Королевское географическое общество совместно. Поэтому можете передать мои слова их президентам. Полагаю, лучше всего идти на восхождение в период с августа по октябрь. Мне кажется, на организацию уйдет два или три года.

Можно устанавливать лагеря один за другим и так продвигаться выше, пока наконец передовой лагерь не окажется в месте, откуда удастся сделать бросок к вершине. Наверняка можно обучить кули, можно пытаться взойти на гору с разных сторон… Я не знаю, сколько стоят такие экспедиции. Но, наверное, общественные организации в Англии могут покрыть половину расходов, а правительство Индии – другую половину. Я не советовался с экспертами, однако думаю, что в состоянии обещать сумму до 3 тысяч фунтов стерлингов, то есть половину общих расходов в размере 5–6 тысяч фунтов. Неужели мы не можем сделать это?»

Фрешфилд передал письмо в Альпийский клуб, который сразу назначил комиссию для рассмотрения предложения вице-короля. В ее состав помимо Фрешфилда вошел Мартин Конвей, один из выдающихся британских альпинистов. Конвей был историком искусств и талантливым писателем, в горы его влекли красота и свобода. Пожалуй, именно он, за исключением, возможно, герцога Абруццкого, создал прецедент, организовав большую национальную экспедицию в большие горы в военном стиле. И такой подход будет господствовать в гималайском альпинизме на протяжении значительной части XX века. В 1892 году Конвей отправился в неисследованный Каракорум, к К2. Когда стало понятно, что взойти на гору невозможно, он установил рекорд высоты в 6501 метр, поднявшись на второстепенную безымянную вершину в массиве Балторо Кангри, названную Пионер-Пиком.

Конвей отлично понимал масштаб и необъятность Гималаев с точки зрения альпиниста. Он первым использовал в больших горах палатки Уимпера и Маммери[34], первым начал применять кошки, первым задумался о важности диеты на восхождении, об угрозе, которую несет высота, и о необходимости надлежащего потребления жидкости в условиях сухого разреженного воздуха и сильной инсоляции. Он почти всегда использовал военную риторику, описывая экспедиции: горы нужно штурмовать, высоты – покорять, хребты – атаковать. Отчасти так произошло потому, что Конвей шел в горы буквально по стопам военных. Он смог попасть в Каракорум только потому, что военная кампания 1891 года в Хунза-Нагаре принесла на какое-то время мир в этот регион[35]. Сопровождали экспедицию солдаты 5-й гуркхского стрелкового полка под командованием все того же молодого офицера Чарльза Брюса, который помогал Янгхазбенду в 1888 году во время его непростых исследований в Каракоруме. Мир на северных границах, принесенный на штыках, открыл дорогу восходителям, а они, в свою очередь, привели военных в мир высотного альпинизма.

* * *

Пожалуй, абсолютным олицетворением этого симбиоза является Чарльз Брюс – солдат, которому суждено было стать альпинистом. Брюс родился в долине Абердэр в Южном Уэльсе. Промышленная революция превратила местные болота среди скал в угольные копи и чугунолитейные заводы, а мужчины, добывавшие из этой земли 2 миллиона тонн угля в год, просаживали заработок в пабах и публичных домах. Брюс появился на свет в 1866 году и был последним из 14 детей в семье. Родители его жили в эпоху Георга III – монарха, потерявшего американские колонии. В детстве Чарльз познакомился с графом Албемарлом, воевавшим под началом герцога Веллингтона в битве при Ватерлоо, а дед Брюса, генерал Уильям Нейпир, официальный историк Пиренейских войн против Наполеона, много рассказывал ему о битвах и искусстве войны.

В возрасте пяти лет Брюса отдали в старейшую и известнейшую британскую школу для мальчиков – Харроу. Здесь он побил рекорд, став самым наказываемым ребенком за всю историю учебного заведения, основанного в 1572 году. Директор лично порол его. Последним проступком Брюса в школе стал бросок горшка с геранью в уважаемого адвоката с крыши дома директора. Среди прочих приобретенных в школе навыков было умение держать вертикально павлинье перо на кончике носа, подбрасывать его и снова ловить носом – трюк, которому Брюс честно и безуспешно пытался научить друга семьи, архиепископа Йоркского[36].

По семейной традиции Брюс должен был поступить в высшее военное учебное заведение Великобритании – Королевскую академию в Сандхерсте, однако, дважды не сдав экзамены – еще один рекорд, – он попал в ополчение, расквартированное в Йорке, где в течение двух лет занимался, как потом писал в мемуарах, «минимально службой, максимально спортом». Летом 1887 года он впервые отправился в Альпы, где за особый стиль восхождения и амбиции