Форс-мажор. Пробуждение. Книга 1 - Александр Павлович Быченин

на вездесущем бриттише. И в выпавшей при фокусировке взгляда менюшке поясняющий текст: миотический экзоскелет-усилитель, опытная модель, версия 1.3, собственность НПО «Э(П)РОН-Технологии», интерпротекторальный холдинг «Э(П)РОН», защита интеллектуальной собственности — Улей Хранителей. Фига се! И опять никакого «дата-бласта», похоже, мозг уже адаптировался к подобным нагрузкам, и научился купировать негативные последствия. Правда, за счёт потери информации… вернее, не потери как таковой, а её «переформатирования» и перевода из кратковременной памяти в долговременную, так сказать, в закрома разума. Да и пофиг. Я уже и так понял, что спешить некуда. Рано или поздно количество перейдёт в качество, и в этот момент главное шок не схлопотать. Инфотоксикацию, ха. Так, всё, что ли?.. Не-а. Вот ещё приписка: источник энергии — накопители периферийного устройства. И предложение переключиться обратно на внутренние ресурсы носителя… типа, меня⁈ Чтобы я опять, чуть что, откат ловил? Не, благодарю покорно! Пусть уж лучше батареи брони задействует. Единственное, надо Санька озадачить замером энергопотребления. И, в случае чего, активацией режима экономии.

Ну и, получается, осталось последнее, кхм, периферийное устройство — по всем признакам, сам комплект «Витязь-М», по какой-то неведомой причине сейчас представлявший собой… откровенного дебила. То есть, применительно к высокотехнологичному защитному комплексу, систему, абсолютно лишённую программного обеспечения. Вроде как вся машинерия в наличии, а вот софта — фигушки! Отображается лого в виде всё того же значка биологической угрозы, только на сей раз красного, и вписанного, что характерно, в чёрный квадрат. Не в треугольник или окружность. В квадрат. Который, в свою очередь, помещён в квадрат чуть побольше, но уже белый. И всё на этом. Выпадающая менюшка девственно пуста — один лишь мигающий знак нижнего подчёркивания в верхнем левом углу.

Что-то мне это напоминает…

— Запрашиваю санкцию на задействование дополнительных вычислительных ресурсов, мастер Алекс, — отвлёк меня от приступа лутомании Искин.

— Чего⁈ — встрепенулся я. — Ты… можешь?..

— … задействовать «железо» бронекостюма в качестве периферийного устройства «нейра», сударь, — подтвердил Санёк. — Ответ положительный. И это позволит мне… скажем так: чувствовать себя чуть менее стеснённо. Но предупреждаю сразу — чудес не ждите, функционал комплекса задействован на сто процентов не будет. У меня просто нет нужного софта. Но, если в моём распоряжении окажется достаточно времени, я смогу таковой написать на основе данных телеметрии.

— Так он что?..

— … сброшен до заводских настроек? Ответ отрицательный, мастер Алекс. Данные отсутствуют.

— Типа… совсем⁈ — не поверил я.

— Именно так, сударь. Это не откат до базовых настроек, это… даже не форматирование, это сознательное уничтожение всех возможных данных. Судя по всему, в периферийном устройстве «Витязь-М» сейчас остался лишь БИОС, без которого его функционирование было бы в принципе невозможно, — окончательно разложил всё по полочкам мой помощник. — И знаете что?..

— Диверсия? — хмыкнул я.

— Скорее, саботаж. Или…

— Чё молчишь-то? Договаривай!

— Это похоже на…

— Да тьфу! Опять самозапрет⁈

— Ответ отрицательный, мастер Алекс. Данные отсутствуют. В смысле, в системе периферийного устройства. Не затёрты, не уничтожены, а… как будто перемещены в другое место. Я не могу этого доказать, но что-то мне подсказывает, что при моём перемещении из текущего носителя в более, э-э-э, «просторный», в вашем «нейре» обнаружился бы похожий эффект, сударь.

— Типа, ты раньше?..

— … обитал в броне? Увы, не могу сказать по этому поводу ничего определённого, мастер Алекс! Данные отсутствуют. И…

— Ну ещё-то что?.. — устало выдохнул я.

— В периферийном устройстве «Экзот» аналогичная картина, — добил меня Искин.

— То есть, по логике…

— … все три устройства находились под моим прямым управлением, сударь. Но я этого не помню. Информация отсутствует. И, что хуже всего, у меня не сохранился софт, даже следов его нет. А это, как вы понимаете, маловероятно.

— Ещё один искин?

— Или даже два.

— Кучеряво.

— Согласен, сударь. Но тогда мы возвращаемся на исходную: скорее всего, я управлял всем комплексом, но по какой-то необъяснимой причине утратил две трети… хотя нет, пожалуй, четыре пятых функционала. А также софта и баз данных, то бишь собственного цифрового «тела», — сделал безрадостный вывод мой помощник.

— Часть тебя… самоуничтожилась? — задумался я вслух.

— Данная версия вполне жизнеспособна, мастер Алекс, — уныло подтвердил Санёк. — И даже правдоподобна. За исключением отдельных нюансов.

— А, пофиг! — махнул я рукой. — Пользуйся, чем сможешь.

— Благодарю, мастер Алекс! Процесс активирован… процесс завершён. Обновить пользовательский интерфейс?

— Давай.

— Процесс активирован… процесс завершён.

Ну вот, совсем другое дело! И цвета появились, и детализация, и тот самый функционал, которого мне, оказывается, так не хватало! И из-за этого я ощущал постоянный дискомфорт, теперь куда-то испарившийся. Я даже нешуточное облегчение испытал, как будто вернулась привычная среда обитания… ну да, можно и так сказать. Броня — мой дом родной. Только в ней и можно себя чувствовать в относительной безопасности. А ещё интегральная схемка заиграла новыми красками и обзавелась дополнительными стрелками, символизирующими вновь образовавшиеся взаимосвязи — ну, там, энергопотоки, распределение усилий, чисто служебную инфу с датчиков самодиагностирования… по сути, та самая телеметрия, на основании которой Санёк посулился смастрячить софт. Со временем, ха. Ну, пусть хотя бы так!

— Живём! — тем не менее, воодушевился я. — Инструмент где?

— Я подсветил нужные ячейки хранения, мастер Алекс. Собирайте, и пойдёмте, наконец, в дежурный пост!

— Любопытство разыгралось?

— Ответ положительный, сударь. Здесь я больше ничего интересного уже не найду, а данных для анализа по-прежнему недостаточно.

— «Ячейки», «сыворотка»?

— Ответ отрицательный.

— Ладно, погнали.

И мы действительно погнали, правда, предварительно я вскрыл ещё два указанных Искином шкафа, в которых и разжился тем самым чемоданчиком типа «кейс» и… натуральной фомкой. Классической, в оранжевом цвете, проверенной временем и безукоризненно надёжной, потому что из одного куска. Куда там какой-нибудь сложносоставной, аж из трёх частей, кувалде! И, как вскоре показала практика, прибарахлился я не зря: дверь препятствием не стала, благо вскрыта ещё жмуром из медотсека, а вот до перебитого силового кабеля я был вынужден в самом прямом смысле слова доламываться, безжалостно выворачивая ломиком целые пласты «бесполезной» электроники и прочей высокотехнологичной требухи. Что характерно, никакого внутреннего протеста я не испытывал, поскольку откуда-то (возможно, из глубин утраченной памяти)