Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

class="p1">Шляпников: «За мое отсутствие связи с Россией ослабли, транспорт остановился. Но на этот раз я считал дело поправимым, так как были деньги. Я решил использовать имеющиеся средства для выяснения всех путей, могущих служить делу транспорта, а также переправить через границу возможно больше нелегальной литературы, устроив в районе финско-шведской и норвежско-русской границ несколько складов, откуда наши партийные организации в России могли бы легко доставать всю необходимую литературу и передавать сообщения, корреспонденции и отчеты нашему заграничному центру и центр. органу». (Шляпников А. Г. Канун семнадцатого года. Семнадцатый год. Т. 1. С. 97–98.)

Вот что «животворящая» германская марка делает! Только недавно у «товарища» не было 300 рублей в месяц на оплату суденышка контрабандистов, как вдруг появляется сумма, достаточная для устройства нескольких складов в отдаленных друг от друга местах, которые явно должны были снабжать разные люди, а соответственно, и уже несколько «суденышек».

Заметим, что бурная «революционная» деятельность отнюдь не мешала большевистским руководителям повышать и собственное благополучие. По-видимому, сказывалась характерная для марксистов бескорыстная любовь к деньгам.

Историк Ханс Бьеркегрен приводит пример «товарища», сочетавшего антиправительственную агитацию с выгодной спекуляцией: «Одним из таких был друг и особо доверенный человек Ленина Яков Фюрстенберг (Ганецкий). Этот польский большевик был исполнительным директором копенгагенской Торгово-экспортной компании, принадлежавшей… Израилю Гельфанду (Александр Парвус). С помощью своих людей из правительственных кругов Германии Гельфанд доставал разные товары (в частности, «Сальварсан» и другие медикаменты), а Фюрстенберг обеспечивал их транспортировку через Швецию и Финляндию в Россию. По тем же каналам в Россию рекой лились германские деньги для подрывной работы подпольщиков». (Бьеркегрен Х. Скандинавский транзит. С. 193.)

Отметим, что «Сальварсан» – это антисифилитик немецкого производства.

Этот самый «Сальварсан» «перекладывался пачками немецких пропагандистских подрывных прокламаций, пакетики с презервативами – письмами Ленина и других революционеров-эмигрантов». (Бьеркегрен Х. Скандинавский транзит. С. 192.)

Представим себе: открываешь ящик, а там стопки прокламаций с портретом хитро прищурившегося Ленина, а вокруг кучами навалены презервативы. Согласимся – зрелище не для слабонервных!

В России же 14 января 1916 года по случаю русского Нового года император Николай II обратился к армии:

«Доблестные воины мои, шлю вам накануне 1916 года мои поздравления. Сердцем и помышлениями я с вами, в боях и окопах… Помните: наша возлюбленная Россия не может утвердить своей независимости и своих прав без решительной победы над врагом. Проникнитесь мыслью, что не может быть мира без победы. Каких бы усилий и жертв эта победа нам ни стоила, мы должны ее добыть нашей родине». (Палеолог М. Дневник посла. С. 431.)

А что же делали «товарищи» революционеры? Ответ есть: изо всех сил пытались выполнить меморандум доктора Гельфанда.

Массовая политическая забастовка, которая должна была взорвать Россию и обеспечить победу Германии на Восточном фронте, была назначена Парвусом на 22 января 1916 года.

Вот документ:

«Германский посланник в Копенгагене – канцлеру

Сообщение № 489

Копенгаген, 21 декабря 1915 г.

Д-р Гельфанд, вернувшийся вчера из Берлина, был сегодня у меня и доложил о результатах своей поездки…

Обстоятельный разговор с министром Гельферихом убедил его, что тот относится к его проекту весьма положительно и что он не только согласен с этим проектом по политическим соображениям, но и признает его выгоду с менее очевидной точки зрения экономики империи…

Д-р Гельфанд сказал также, что для полной организации русской революции нужно около 20 миллионов рублей. Эта сумма, конечно, не может быть распределена сразу, так как это могло бы привести к обнаружению источника этих денег. Однако, принимая во внимание тот факт, что следует перейти к действиям, он предложил в министерстве иностранных дел, чтобы сумма в один миллион рублей была немедленно выдана его тайному агенту. Этот тайный агент полностью согласен с ним в том, что революция начнется примерно 9–22 января и что, даже если она не охватит всю страну, она сделает невозможным возврат к прежнему положению и стабильности…» (Германия и революция в России. 1915–1918: Сборник документов. С. 66–67.)

Действительно, 29 декабря 1915 года Парвус получил очередной миллион «на поддержку революционного движения в России» и в начале января 1916 года переправил деньги в Стокгольм, откуда ему было удобнее общаться с агентами, находившимися в России, и наблюдать за ходом запланированной стачки. Уже 3 января Парвус телеграфирует представителю германского МИДа Ульриху фон Брокдорф-Ранцау (1869–1928): «Все идет как надо. Ожидаю сообщений из Петрограда». (Земан З., Шарлау У. Кредит на революцию. С. 213.)

Начало забастовочного движения в России в январе 1916 года стало многообещающим. 11 января забастовали более 10 000 рабочих судостроительного завода в Николаеве. Поскольку все попытки прекратить стачку оказались неудачными, адмиралтейство приказало закрыть завод.

22 января забастовали 45 000 рабочих в Петрограде.

Историки Земан и Шарлау: «Рабочие могли длительное время не ходить на работу: Гельфанд позаботился, чтобы в распоряжении забастовочных комитетов были средства, достаточные для того, чтобы ежедневно выплачивать каждому рабочему сумму, равную 3 шиллингам в рублевом эквиваленте». (Земан З., Шарлау У. Кредит на революцию. С. 214.)

Однако забастовщикам не удалось разжечь революцию. В столице бастовало гораздо меньше людей, чем предполагал Парвус. Рабочие Москвы и других городов продолжали работу…

После провала попыток организовать всеобщую стачку и вооруженные антиправительственные выступления в 1916 году Германия сократила до минимума финансирование русских революционеров.

В результате этой неудачи министерство иностранных дел Германии пересмотрело свое отношение к Парвусу.

Даже когда в 1917 году встал вопрос о проезде Ленина в Россию, Парвус для решения этой задачи заручился поддержкой Генерального штаба Германии, а не своего прежнего союзника – министерства иностранных дел. (Земан З., Шарлау У. Кредит на революцию. С. 236.)

Вследствие «немецкой жадности» уже летом 1916 года у большевиков вновь сложилась сложная ситуация с деньгами, что вынудило их вновь переходить на «подножный корм», а неугомонного Шляпникова – отправиться в США, чтобы продать там вывезенный из России материал о положении евреев во время войны.

Получив небольшую сумму денег на дорогу до Америки от заграничной группы ЦК, Шляпников в конце июня 1916 года на норвежском пароходе «Христиания Фиорд», в «душной каюте III класса под палубой», пересек Атлантический океан.

Шляпников: «Относительно своего предприятия узнаю, что время приезда выбрал не совсем удачное. На лето вся еврейская богатая публика и вожди уехали на дачи или путешествуют по Америке и т.д. Все же, не теряя надежды, знакомлюсь и завязываю связи… Встретился и с некоторыми еврейскими учеными людьми, которые взялись за отыскание издателя. Мое условие было: сдать материал какой-либо еврейской организации, с тем чтобы последняя издала его на английском