Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

Это подтверждается многочисленными свидетельствами.

Шляпников: «Мы были очень бедны. С 2 декабря 1916 года по 1 февраля 1917 года в кассу Бюро Центрального Комитета поступило всего 1117 руб. 50 коп.». (Шляпников А. Г. Канун семнадцатого года. Семнадцатый год. Т. 1. М.: Политиздат, 1992. С. 238.)

Шляпников: «Мы предполагали поставить издание Центрального органа внутри страны и всю работу по технике поручили В. Молотову. Остановка была за средствами. Нужно было для начала от 5 до 10 тысяч рублей, а их-то у нас и не было». (Шляпников А. Г. Канун семнадцатого года. Семнадцатый год. Т. 2. М.: Республика, 1992. С. 57.)

Большевичка Е. Д. Стасова (1873–1966): «Партия старалась использовать каждую мелкую возможность и в лице своей финансовой комиссии сразу же схватывала на лету все, что подвертывалось, чтобы получить, с одной стороны, агитацию, а с другой – получить деньги в кассу. И это продолжалось до февраля 1917 года.

Вспоминаю, как в конце 1916 и в начале 1917 года распространяла, т.е. продавала, фотографию с какого-то бдения у Вырубовой (фрейлины императрицы) с участием Распутина. После убийства Распутина (16 декабря 1916 года – Ю.Б.) эта фотография была в большом ходу в либеральных кругах, и я ее продавала без конца». (Стасова Е. Д. Воспоминания. С. 50.)

Значительно ухудшилось к концу 1916 года и личное материальное положение Ленина.

Вот, к примеру, его письмо к Шляпникову от 3 октября 1916 года: «О себе лично скажу, что заработок нужен. Иначе прямо поколевать, ей-ей! Дороговизна дьявольская, а жить нечем. Надо вытащить силком деньги от издателя “Летописи”, коему посланы две мои брошюры (пусть платит; тотчас и побольше!)… То же – насчет переводов. Если не наладить этого, то я, ей-ей, не продержусь, это вполне серьезно, вполне, вполне». (Ленин В. И. ПСС. Т. 49. С. 302.)

Как видим, больше никаких поездок к океану с женой и тещей, никаких вояжей в Италию.

А вот еще – ноябрь 1916-го. Ленин пишет своей сестре Марии Ильиничне в Петроград: «Если не затруднит, посылай раза 3–4 в месяц прочитанную тобой русскую газету, крепко завязывая бечевкой (а то пропадет). Я сижу без русских газет». (Ленин В. И. ПСС. Т. 55. С. 367.)

Как видим, осведомленность Владимира Ильича о событиях в России также «на высоте».

Результативно действовало и Охранное отделение.

Одной только ночью 16 декабря было арестовано сразу 93 человека, в том числе практически весь состав Русского Бюро ЦК РСДРП(б). (Степанов Н. Подвойский. (ЖЗЛ.) С. 114–115.)

Многие лидеры партии, такие как Свердлов или Сталин, прозябали в ссылке в далеком Туруханском крае. Ленин не смел показать в России и носа. Даже обычно неунывающий в политическом смысле Парвус предпочел вновь вплотную заняться бизнесом.

Большевистская работа в Москве в конце 1916 года переживала кризис. Работа велась почти во всех рабочих районах, но все старания разбивались о «провокацию», «свившую довольно прочное гнездо в организации».

Шляпников: «В силу этой же провокации и усиленного жандармского внутреннего и внешнего наблюдения не могли быть использованы весьма старые и крупные партийные работники, проживавшие в это время в Москве. Бюро же Центрального Комитета, в силу своей бедности, не могло использовать свободные силы московской партийной интеллигенции для укрепления других районов… Отсутствие денежных средств чрезвычайно стесняло деятельность Бюро Центрального Комитета. Поступления от организаций были весьма скромные… На московских товарищей Бюро ЦК также возложило обязанность изыскивать средства для усиления всероссийской работы, но и там дела финансовые были неблестящи. Отсутствие средств стесняло до крайности нашу работу. Сношения с заграницей, переправка транспортов литературы требовали больших средств. Организация выступлений по всей России требовала также много денег, а их у нас не было…» (Шляпников А. Г. Канун семнадцатого года. Семнадцатый год. Т. 1. С. 341, 342.)

Шляпников же вспоминает начало января 1917 года: «Связи между казармами и рабочими были. Велась и революционная работа, особенно успешно среди матросов Балтийского флота. Однако от кружковой работы до участия воинских масс в революционном движении было далеко… Организационно охватить весь Питерский гарнизон никто из нас не смел и думать – при наших силах и средствах нам едва-едва удавалось вести работу среди рабочих, уделяя работе в армии лишь небольшие силы…

Из-за провала нелегальной типографии в Новой Деревне, а также ареста техников, печатавших в типографии Альтшуллера захватным путем 4-й номер «Пролетарского голоса», Петербургскому Комитету не удалось выпустить листовки о 9 января». (Шляпников А. Г. Канун семнадцатого года. Семнадцатый год. Т. 2. С. 20, 22.)

Таким образом, можно сделать обоснованный вывод: к концу 1916 – началу 1917 года большевистские организации в России были практически полностью разгромлены.

Соответственно, в самом начале 1917 года Ленин пребывал в самых расстроенных чувствах.

Так, в своем докладе о революции 1905 года, произнесенном 9 (22) января 1917 года на собрании швейцарской рабочей молодежи, Владимир Ильич сказал следующее:

«Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции». (Ленин В. И. ПСС. Т. 30. С. 328.)

Но как же все-таки этот «мощный старик» узнал о «революции», случившейся в России немногим более чем месяц спустя после его мрачных «предчувствий»? Поразительно, но из швейцарских газет.

Жена Владимира Ильича Н. Крупская (1869–1939) вспоминала:

«Однажды, когда Ильич уже собрался после обеда уходить в библиотеку, а я кончила убирать посуду, пришел Бронский со словами: “Вы ничего не знаете?” – и он рассказал нам, что было в вышедших экстренным выпуском телеграммах. Когда ушел Бронский, мы пошли к озеру; тем на берегу под навесом вывешивались все газеты тотчас по выходе». (В годы подполья. С. 19.)

Сам Ленин подтверждает слова супруги. Вот дословно первое упоминание Ильича о Февральской революции – из письма Инессе Арманд (1874–1920): «Мы сегодня в Цюрихе в ажитации: от 15.III есть телеграмма в “Zurcher Post” и в “Neue Zurcher Zeitung”, что в России 14.III победила революция в Питере после 3-х дневной борьбы, что у власти 12 членов Думы, а министры все арестованы». Недоверчивый вождь революции добавил: «Коли не врут немцы, так правда». (Ленин В. И. ПСС. Т. 49. С. 399.)

А вот как весть о перевороте в Петрограде дошла до прочих видных большевиков.

В. А. Антонов-Овсеенко (Овсеенко) (1883–1938), один из будущих руководителей штурма Зимнего дворца:

«Вдруг вбегает… Кто – не помню… К нашему столику…

– В России – революция!.. Да, да! Царь отрекся… в пользу Михаила… Образовалось Временное правительство во главе со Львовым…» (Антонов-Овсеенко В. А. В семнадцатом году. С. 81.)

Григорий Львович (Герш Бер Лейбович) Шкловский