Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

как раз при той обстановке, при которой набросал одну свою страницу Авксентий Иванович Поприщин… “Числа не помню. Месяца тоже не было. Было черт знает что такое”». (Майсурян А. Другой Ленин. С. 203.)

Теперь, когда сотни и тысячи большевиков собрались в России, а Ленин наметил курс в своих «Апрельских тезисах», все это грандиозное мероприятие надо было профинансировать. Деньги требовались на печатную пропаганду, на организацию митингов и забастовок, на создание и вооружение боевых отрядов… Сами многочисленные революционеры тоже требовали денег на постоянные междусобойчики, да и просто «на жизнь».

Что ж, в Германии все это понимали, цель оправдывала любые расходы, да и положение противников Антанты в войне было настолько тяжелым, что экономить было не время. И немецкие деньги бурным потоком хлынули в большевистские кассы. С этого момента нужда в продажах фотографий Распутина отпала.

Х. Бьеркегрен: «Деньги шли параллельно и под разными прикрытиями, с легальными коммерческими операциями через компанию Израиля Гельфанда (Александра Парвуса) в Копенгагене и агентство Якова Фюрстенберга (Ганецкого) в Стокгольме. Из Хапаранды неустановленные курьеры тайно переправляли крупные суммы в Торнео, где их принимала родственница Фюрстенберга и его коммерческий представитель в России Евгения Маврикиевна Суменсон. Суменсон работала в петроградской фирме «Фабиан Клингсланд» и во время войны ездила в Швецию и Данию. Получая пачки банкнот в Торнео, она передавала их Козловскому, который вносил их в партийную кассу большевиков». (Бьеркегрен Х. Скандинавский транзит. С. 198.)

Еще одна часть немецких денег переводилась из банка в Берлине через счет Фюрстенберга (Ганецкого) в «Ниа Банкен» в Стокгольме на счет Евгении Суменсон в «Сибирском банке» в Петрограде. (Бьеркегрен Х. Скандинавский транзит. С. 198.)

Другим финансовым каналом служили диппредставительство Временного правительства в Стокгольме и курьерская почта. «Из опубликованной переписки Ленина с Фюрстенбергом (Ганецким) явствует, что последний имел доступ и к этому каналу». (Бьеркегрен Х. Скандинавский транзит. С. 198.)

Спустя почти четыре года после этих событий, 30 января 1921 года, ветеран немецкой социал-демократии Эдуард Бернштейн, работавший после Первой мировой войны над архивами германского министерства иностранных дел, писал в газете «Форвертс»:

«Ленин и его товарищи действительно получили от императорской Германии огромные суммы – что-то свыше 50 миллионов золотых марок…» (Германия и революция в России. 1915–1918: Сборник документов. С. 405.)

Теперь давайте оценим: 50 миллионов – это много или мало? Ведь некоторые историки полагают, что такая сумма была буквально «невообразимой» для истощенной войной Германии.

Но вот, например, воевавший на Черном море линейный крейсер «Гебен», спущенный на воду 28 марта 1911 года. Стоимость постройки – 41 564 000 марок. (Мужеников В. Немецкие линейные крейсера Первой мировой. С. 46.)

Или еще один корабль – первый линкор-дредноут кайзеровских ВМС Германской империи «Нассау», спущенный на воду 7 марта 1908 года, обошелся германской казне более чем в 37 миллионов золотых марок.

А всего в годы Первой мировой войны германские ВМС располагали 15 дредноутами.

Элементарный расчет показывает, что стоимость только последних указанных боевых кораблей для бюджета Германии составила примерно 555 миллионов марок. А кроме дредноутов, имперский флот располагал еще «4 линейными крейсерами, 22 старыми линкорами, 7 броненосными и 43 легкими крейсерами, 219 эсминцами и миноносцами, 28 подлодками». (Самсонов А. ВМС ведущих держав в начале Первой мировой войны.)

И это только флот, а ведь еще были затраты и на авиацию, и на многомиллионную сухопутную армию.

Это мы к тому, что сумма, истраченная немцами на поддержку большевиков, в размере 50 миллионов марок, совершенно не является какой-то фантастической, какой-то неподъемной для воюющей страны. Да и цель затрат была слишком заманчивой – целиком сокрушить Восточный фронт, что, конечно, не сравнимо с действиями какого-то одного корабля, пусть даже самого мощного. В случае достижения такого результата не только высвобождались войска для Западного фронта. Ценнейшим призом для Германии могли оказаться военные запасы России, включая те же боевые корабли.

Учтем еще, что с чисто финансовой стороны для Германии, увенчайся успехом ее спецоперация, все понесенные расходы окупались бы многократно, ведь на капитулировавшую сторону можно было наложить практически любые контрибуции, а марионетки, поставленные во главе России при поддержке германских штыков, служили бы гарантом их выплат. Примерно так все и случилось…

Приведем еще один документ, снимающий последние сомнения в получении Лениным немецких денег, а заодно и в том, что сами большевики прекрасно понимали преступность этого деяния. Данный документ, датированный 16 ноября 1917 года и отпечатанный на бланке Народного комиссариата по иностранным делам с грифом «совершенно секретно», опубликован А. Г. Латышевым со следующей ссылкой: ЦПА ИМЛ, ф. 2, оп. 2, д. 226.

«Председателю Совета Народных Комиссаров.

Согласно резолюции, принятой на совещании народных комиссаров товарищей Ленина, Троцкого, Подвойского, Дыбенко и Володарского, мы произвели следующее:

1. В архиве министерства юстиции из дела об “измене” товарища Ленина, Зиновьева, Козловского, Коллонтай и др. мы изъяли приказ германского имперского банка № 7433 от второго марта 1917 года с разрешением платить деньги тт. Ленину, Зиновьеву, Каменеву, Троцкому, Суменсон, Козловскому и др. за пропаганду мира в России.

2. Были просмотрены все книги банка Ниа в Стокгольме, заключающие счета тт. Ленина, Троцкого, Зиновьева и др., открытые по приказу германского имперского банка за № 2754. Книги эти переданы Мюллеру, командированному из Берлина. Уполномоченные народным комиссаром по иностранным делам

Е. Поливанов, Г. Залкинд». (Латышев А. Г. Рассекреченный Ленин. С. 95.)

Приведем и комментарий А. Г. Латышева:

«Таким образом, уничтожив вещественные улики своего сговора с германскими правящими кругами, Ленин и его сообщники оставили потомкам документ, подтверждающий акцию по тайному изъятию этих улик. Доказательность этого документа не меньше, чем если бы была найдена заверенная нотариусом расписка вождя в получении немецких денег». (Латышев А. Г. Рассекреченный Ленин. С. 95–96.)

Был и зримый результат поступления этих денег.

Совещания, конференции и съезды следуют одно за другим. Большевистские пропагандисты наводняют как фронт, так и тыл. Но самой яркой иллюстрацией является рост тиражей большевистской печатной продукции.

Если за годы войны большевики издали 8 000 000 экземпляров печатной продукции (газет, книг, брошюр, в том числе 2 миллиона листовок), то объемы их издательской деятельности после Февраля потрясают.

Первой 5 (18) марта вышла «Правда». До 5 (18) июля 1917 года, пока ее не запретили, напечатали 99 номеров газеты общим тиражом около 8 млн экземпляров; ежедневный тираж 85–100 тыс. экземпляров. (Шрамко С. Забытый автор Октября. С. 136–170.)

Как несложно заметить, только газет «Правда» за три месяца большевики напечатали больше, чем за три года войны. Но это не все. Ежедневный тираж газеты «Рабочий путь»,