Мифы Олимпа. От пророчеств Прометея и чар Цирцеи до Элизиума и бездны Тартара - Ольга Давыдова

Когда-то Ламия была прекрасной девушкой, дочерью Посейдона. С каждым годом она расцветала все больше, и однажды ее заприметил Зевс. Его поразила ее молодость и красота. Олимпиец спустился к ней и сказал:

– О прекрасная Ламия, перед тобой сам Зевс, вершитель судеб и владыка мира богов и людей, могучий громовержец. Я пришел выразить свое восхищение.

Сладкие речи бога польстили молодой особе, и она ответила на его ухаживания. Они проводили вместе дни, и от их союза у Ламии родилась дочь Сибилла. Но как только Ламия обрела настоящее счастье, его у нее жестоко отняли.

На Олимпе зоркая Гера давно заметила, где пропадает ее ветреный муженек. Но, помня о том, что Зевс может спрятать от нее любовницу, Гера решила на этот раз подождать. Она делала вид, что не замечала, куда отлучался Зевс, и вела себя с ним очень мило. Между тем в ее сердце уже зрели семена мести, она лишь ждала правильного момента. Зевс же, почувствовав свободу, продолжал видеться с Ламией, у которой от него родились еще дети. И вот как-то раз Зевс отлучился, но не к Ламии, и у царицы богов появился шанс действовать.

– Вот этот момент, – сказала сама себе Гера, которая с высоты Олимпа наблюдала за тем, как Ламия играет с детьми, глядя на них как на самое дорогое сокровище в мире. – Теперь я могу свершить свою месть.

Под невидимым покровом Гера пробралась в покои Ламии, заглянула в кроватки мирно спящих, невинных детишек и задумалась. Сначала она хотела сама убить их, чтобы наслаждаться тем, как жизнь покидает их крохотные тела, но затем к Гере пришла другая идея. Богиня повернулась к кровати, где спала молодая мать, и призвала в душу Ламии настоящее безумие. Старое, испытанное средство Геры позволяло ей не пачкать руки, а ее месть выглядела даже более изысканной, когда любимцы Зевса творили злодеяния сами.

«Не подвело меня с Гераклом, не подведет и здесь», – подумала Гера и неслышно покинула дом Ламии.

Безумие вторглось в мысли девушки и постепенно захватило ее. Она распахнула глаза посреди ночи, но разум ее так и не пробудился. Ламия подошла туда, где спала Сибилла. Девочка даже не проснулась, когда на ее маленькой тоненькой шее сомкнулись руки ее матери. Вдруг Сибилла распахнула глаза и взглянула на нее. В этот момент безумие в той окончательно победило. Покончив с Сибиллой, Ламия направилась к другим своим детям от Зевса и свершила месть Геры, что богиня лелеяла вот уже несколько лет. Когда все закончилось и кровавая пелена спала с глаз Ламии, увидела она свое кошмарное преступление. Девушка упала на колени, завыла и стала рвать на себе волосы. Она подбегала то к одному ребенку, то к другому, напрасно пытаясь оживить их, и кричала, кричала, кричала…

Когда солнце осветило вершины гор и верхушки деревьев, Ламия была уже далеко от дома. Безумие, насланное Герой, закончилось, началось ее собственное помешательство. Много дней и ночей Ламия слонялась по чащам лесов, скрытая от глаз людей и богов, наедине со своим горем. Чувство вины изуродовало ее до неузнаваемости, и вся былая красота бесследно сгинула. Материнская любовь, что некогда заставляла Ламию сиять изнутри, отравила ей разум, превратившись в искаженное, неестественное чувство. Девушка вдруг решила, что ее дети живы, но кто-то похитил их. Тогда она стала по ночам пробираться в чужие дома и красть оттуда младенцев. Но как только Ламия понимала, что похищенное дитя не ее ребенок, от горя и ярости она пожирала его.

В наказание за эти преступления или же как продолжение мести Геры Ламия превратилась в кровожадного монстра, совсем не похожего на человека. Она бродила ночами не в силах заснуть, ее безумные глаза не закрывались. А может, Ламия боялась увидеть сны, в которых снова и снова погибали ее дети. Тогда Зевс пожалел несчастную и дал ей возможность вынимать по желанию собственные глаза. Теперь заснуть у Ламии получалось, но это ничуть не помогло ей. Человеческая природа оказалась навеки погребена под чудовищной демонической сущностью.

Жуткими «коллегами» Ламии можно считать Алфито и Мормо. Обе демоницы не давали спуску непослушным детям. Алфито являлась к ним в образе страшной старухи с белыми, как мука, волосами. Увидев ее, всякий капризный ребенок наверняка переставал шкодить, лишь бы старая Алфито не забрала его. Если же это не помогало, несчастного могла посетить Мормо – еще один демонический дух. Особо непокорных детишек она больно кусала по ночам. Она входила в свиту загадочной богини Гекаты. Там же была и другая демоница, умевшая скрывать свой истинный облик под личиной юной красавицы. Эмпуса – так ее звали – заманивала девушек или юношей далеко от их домов, а когда несчастные теряли бдительность, нападала на них и выпивала кровь. Греки верили, что у Эмпусы уродливое, пылающее жаром лицо, кривое, сгорбленное тело и жуткая медная нога. Легко представить, как после таких рассказов молодым людям снились кошмары.

К слову, за ночные кошмары отвечал демон по имени Тифий. Он выбирал случайную жертву и превращал ее сон в жуткое зрелище, в котором оживали ее глубинные страхи. А если ему надоедало развлекаться таким образом, он мог наслать лихорадку, и тогда человек страдал уже наяву.

На смертном одре людей тоже поджидали демоны. Мрачного вида обрызганные кровью женские существа со страшными крыльями и кривыми зубами подлетали к умирающему и похищали его душу, а кровь высасывали. Эти существа – керы – летели на зов кровавой битвы и лакомились там умершими воинами и их душами, а потому часто сопровождали бога Ареса. Кроме того, считалось, что керой может стать тот, кого похоронят неправильно, без обрядов, или же вообще забудут похоронить. Таким неупокоенным душам самим было не попасть в подземное царство, и со временем они поневоле превращались в демонов.

Злоба и мстительность заставляли людей совершать ужасные поступки. Порой было проще поверить, что человек способен на злодеяния не сам по себе, а под влиянием потусторонней силы. И в греческих трагедиях встречается упоминание Аластора – демона отмщения, который умел вселяться в людей. Его жертвы переставали управлять собой и становились помешанными на идее мести, живя только ею и теряя душевный покой.

Могут ли боги быть одержимы демонами? Например, верно ли считать, что Аластор вселялся в Геру всякий раз, когда она строила козни очередной возлюбленной Зевса? Или можно сказать, что Посейдон насылал штормы на корабль Одиссея из-за того, что стал одержим местью после того, как герой убил его сына Полифема? Скорее всего, боги были слишком сильны, чтобы демоны могли оказывать на них влияние. Эти сущности, если и взаимодействовали с богами, то скорее как слуги. Так, например, бог Аполлон в отместку наслал демона Пойну на город Аргос.

В те времена древним Аргосом правил царь Кротоп. У него росла дочь Псамафа, и ее красота прельстила однажды бога Аполлона. Тронутая его ухаживаниями, девушка полюбила его, и у них родился сын по имени Лин.

Гордая Псамафа представила Лина царю, но тот вместо того, чтобы порадоваться за дочь, пришел в ярость.

– Как смела ты без моего разрешения сойтись с мужчиной? – кричал разъяренный Кротоп. – В тебе течет кровь правителей Аргоса, ты не можешь сама решать, с кем заключать союз!

– Но, отец, это был сам лучезарный Аполлон, – пыталась оправдаться Псамафа.

Она ждала, что тот вот-вот явится в покои отца и подтвердит ее слова, а Кротопа обвинит в непочтительности к богам. Но он так и не пришел.

– Откуда мне знать, что это Аполлон? – взревел Кротоп. – Кто может это доказать? Никто, кроме тебя, его не видел! Да и если даже это бог, будет ли он дальше с тобой? Нет! Ты разрушила жизнь и себе, и мне!

Ярость отравила разум Кротопа, он не мог стерпеть позора, который,