Предатель. Цена прощения - Александра Багирова

- Нет! Не поможет! И я не хочу, чтобы помогал! Степан… просто не лезь к нему!

- Вам давно пора нормально поговорить, - Родион продолжает говорить со мной в снисходительном тоне.

- Я как-то сама разберусь! И я решила вопрос. Теперь мы будем под охраной.

- Это не решение. Кто захочет, может добраться. И охрана не спасет, - от слов сына, сдавливает грудину.

Не помню, когда я так боялась.

Никогда, наверно.

Но и у меня подобной ситуации не было.

- Я в состоянии нас защитить! – выпаливаю. Щеки горят, от нервного напряжения, я потеряла над собой контроль.

А это непозволительно.

Родион ничего не отвечает, но так красноречиво смотрит. Мол, мам, не заливай мне, что ты там можешь!

- И не надо на меня так смотреть! Я сказала, что решу проблему, значит я ее решу!

Выбегаю из его комнаты. Меня трясет.

Хожу по кухне взад и вперед. Пытаюсь собрать мысли в кучу.

Можно позвонить Степану и узнать, что там ему сын наплел. Но я этого не хочу! Не сделаю!

Я уверена, Степан и пальцем не пошевелит в мою сторону. Но он знает, и это уже паршиво.

Что Родиону в голову стукнуло? Почему именно Степан?

Хотя бы к Адаму сходил. С братом мне было бы проще объяснится.

И ведь молчит как партизан, слова из него не вытянешь.

Немного успокоилась я только на следующий день. Когда занялась работой. Надо было снять рекламный ролик. Много работы, хлопот, и это к счастью, отвлекло.

Родион пошел в школу под присмотром охранника. Со мной тоже был парень от Антона.

Про Степана старалась не думать. Успокаивала себя тем, что вряд ли он воспринял слова ребенка всерьез. И зачем, ему вообще в это вникать?

Следующий день тоже прошел спокойно. И меня немного отпустило.

Утром я отправила Родиона в школу. А сама пошла принять душ. Сегодня у меня особо дел нет. Только на вечер запланирована встреча с Кристиной и ее девочками.

Намыливаю голову шампунем. Сквозь шум воды, слышу мужское покашливание.

Сначала думаю, что мне кажется. Оборачиваюсь… тихий вскрик вырывается. Закрываю рот ладонью.

- Я же обещал, что мы скоро встретимся, - он стоит в дверях и нагло меня рассматривает.

Глава 37

Степан

Предупреждаю секретаршу, чтобы ко мне никого не пускала. Закрываю дверь на ключ. Наливаю стакан воды и неспешно раскрываю конверт.

Когда я передавал такие конверты в руки адресатам, то знал, что внутри. А сейчас, испытываю волнение. Этого давно уже не было.

Моя жизнь расписана по минутам. И знаю, чего ожидать от людей, к чему стремлюсь.

А вот письмо таит в себе тайны, и я не уверен, что готов к ним.

Но все же раскрываю конверт и сразу же узнаю почерк Матецкого.

Накрывает ощущение, что он лично стоит в кабинете и смотрит на меня.

«Здравствуй, Степан. Ты читаешь это письмо, когда меня давно уже нет. Уверен, мой внук меня не подвел, и все сделал согласно моим указаниям. Я горжусь Родионом, из него вырастет настоящий мужик с железным стержнем.

Он превзойдет своего отца. Тебя.

Сейчас ты читаешь эти строки и недоумеваешь. Ведь этого не может быть. Я знаю, что ты никогда не был близок с моей женой. Хотя у вас присутствует связь иного рода. Каролина всегда заботилась о тебе и видела то, чего я, к своему стыду, сразу рассмотреть не смог.

Сейчас, я уверен, ты оправдал мои ожидания и возглавил корпорацию. Только с тобой мое детище ждет процветание. Ты лидер, и в каком-то смысле стал мне сыном.

Я не раз говорил, что кровь для меня не так важна. Большее значение имеет родство душ. А с тобой мы сроднились, и ты до сих пор не отдаешь себе отчет насколько.

Именно в тебе я вижу продолжение себя.

У моего сына Адама своя дорога. Я им горжусь и уважаю выбор. Он изначально был другим, не похож на меня. Никита, мой младший сын, он слаб. Но я уверен он найдет себя.

А именно на тебя я сделал ставку. И не проиграл.

Но тебя же интересует тайна Родиона?».

В этот момент перед глазами возникает глубокий взгляд Матецкого, который смотрит в самую душу. Настолько явственно, что делаю несколько глотков воды, веду плечами, сбрасываю наваждение.

Читать сложно. Слишком явственно я слышу его голос в своей голове.

«Начну с истоков. Я был против вашего союза с Виолеттой. Ты был жалок и ничтожен. Настолько, что я не видел в тебе личности. Я не хотел, чтобы моя неокрепшая морально дочь связывалась с тобой. Ваш союз был обречен на крах.

Но мне не пришлось ничего делать. Ты сам все испоганил, изменив Виолетте.

Она была беременна, и я намеревался увезти дочь, как можно дальше. Я старался оградить ее от тебя, чтобы вы вдруг не встретились, и по неопытности она тебя не простила.

С тобой она бы испоганила себе жизнь. В этом я был уверен на тысячу процентов.

Каролина же утверждала, что я тебя недооцениваю. Не вижу потенциала.

Когда Виолетта уехала, и была в безопасности, я согласился на просьбы жены взять тебя на работу.

Никогда не мог отказать Каролине. Она была моей слабостью. Самой сладкой и приятной слабостью, о которой я ни капли не жалею.

Мы даже поспорили, что я еще изменю свое мнение.

Виолетта была за границей. Там она родила и потеряла ребенка. Малыш умер при родах. Ты же на то время был уверен, что она сделала аборт.

Когда я приехал и увидел свою дочь… мое сердце разрывалось на десятки осколков… Она таяла на глазах. Она сходила с ума. Смерть ребенка ее подкосила. Ее надо было срочно вытягивать.

Решение пришло внезапно. Клин клином вышибают. Ей нужен ребенок. Он ее спасет.

А Каролина как раз была беременна от своего любовника Стрельцова. Я понимал, почему она привязана к этому мерзкому червяку. Их слишком много связывало. У Каролины тоже были свои слабости, и я их уважал.

По Виолетте же давно сох Синичкин. На тот момент он был перспективным бизнесменом. Он предлагал мне выгодные контракты, что угодно, за шанс построить отношения с моей дочерью.

Лично Синичкин к Виолетте не приближался, потому как знал про ваши отношения, потом беременность. Понимал, что она его пошлет. Но пытался добиться своего через меня.

И видя в каком состоянии моя