Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина

Большая монастырская церковь и основные здания были разобраны, а камень использовался при строительстве королевского дворца за рекой, в Гринвиче, а также верфей в Депфорде. Малая церковь, как и в большинстве случаев, стала приходской. Распущены были также и монастыри францисканцев-обсервантов в Гринвиче и Ричмонде.

Последним из числа больших монастырей в 1540 г. было распущено Вестминстерское аббатство. Поскольку оно являлось местом коронации английских монархов, а также и королевской усыпальницей, роспуск был проведен без особых потрясений. Часть доходов монастыря была передана главной церкви города — собору Св. Павла, в связи с чем лондонские острословы придумали присловие: «Ограбить Петра, чтобы заплатить Павлу». А само бывшее аббатство стало центром небольшой Вестминстерской епархии, просуществовавшей всего десять лет.

В 1540 г. по приказу короля был распущен орден рыцарей-иоаннитов, а их лондонский приорат был конфискован в пользу короны. Позднее он был передан герцогу Нортумберленду, а в церкви Генрих хранил свои походные шатры. Остальные здания были разобраны на строительные материалы; из добытого там камня был построен дворец герцога Сомерсета на Стрэнде. Тогда же был распущен госпиталь Св. Антония (Сент-Энтони) на Треднидл-стрит, а также община отшельников при церкви Св. Якова-у-стены (Сент-Джеймс). Здание этой церкви было в 1545 г. куплено у короны Уильямом Лэмом и впоследствии перепродано гильдии часовщиков. Часть имущества госпиталя Св. Антония была передана главе существовавшей здесь школы. Однако этот человек — некий Джонсон, пребендарий из Виндзора, постепенно распродал его. Сначала он распустил хор, продал церковную утварь и украшения, затем церковные колокола, а затем выгнал бедняков, содержавшихся госпиталем, из их домов, выделив им 12 пенсов в неделю. Сохранившиеся дома были сданы в аренду, а капелла госпиталя впоследствии была передана французской протестантской общине. В 1544 г. был распущен госпиталь августинцев Сент-Мэри Ронсевалл. В 1550 г. то, что осталось от монастырского комплекса, было пожаловано сэру Томасу Кавардену. Впоследствии на этом месте был построен Норхэмптон-хаус.

После волны роспуска и конфискации имущества в столице уцелели лишь госпиталь для умалишенных Сент-Мэри Бефлем, который Генрих VIII продал городской общине в 1546 г., и госпиталь Св. Екатерины, находившийся под покровительством короны.

Роспуск монастырей радикально изменил облик города: часть церковных шпилей исчезла с его горизонта, исчезли монастырские клуатры, а вместо них выросли дворцы или скромные жилища горожан. Лондон получил новые приходские церкви, а также и место для строительства новых домов, что было немаловажно для вечно перенаселенной столицы, число жителей которой постоянно росло. Однако остальные последствия были далеко не столь благоприятными. Роспуск монастырей обогатил корону, а также богатых горожан и придворных, сумевших получить доступ к бывшему церковному имуществу. Но для большинства лондонцев исчезновение монастырей из их жизни означало увеличение финансового бремени: нищие, жившие за счет монастырской благотворительности, а также оставшиеся без средств монастырские служки влились в море обездоленных, которых должны были теперь поддерживать приходы. Вместе с монастырями на грани исчезновения оказались и госпитали, выполнявшие важную социальную функцию. Именно монашеские общины заботились о больных, бедных, стариках и сиротах. С исчезновением монастырей армия нищих в столице существенно выросла, что немедленно вызвало озабоченность городских властей. Вместе с монастырями закрылись и монастырские школы, столь необходимые для столицы. Лондонской общине пришлось затратить немало усилий и средств, чтобы решить социальные проблемы, порожденные роспуском монастырей.

Последствия, касавшиеся религиозной жизни столицы, были не менее важными. Если для немногочисленной, но растущей и влиятельной протестантской общины монастыри были символами уходящего в прошлое суеверия, то для многих жителей столицы закрытие монастырей, уничтожение святынь и разрушение церквей и монастырских зданий было святотатством, за которое Лондон непременно должен был быть наказан. Впрочем, открытого сопротивления в Лондоне не засвидетельствовано: в конце концов, именно жители столицы оказывались свидетелями жестоких казней непокорных, и кровавый урок был ими усвоен. Однако глухой ропот недовольства в столице был вполне различим.

Продолжение Реформации в Лондоне

Несмотря на то что Генрих в душе оставался консерватором, его правительство, возглавляемое Кромвелем, осуществляло программу реформы церкви в соответствии с протестантскими принципами. Еще в начале 1530-х гг., во время подготовки королевского развода, правительство начало поощрять антипапские проповеди протестантов, особенно в столице и в юго-восточных графствах. Проповедники распространяли новое учение и постепенно сформировали в столице небольшую общину последователей, пользовавшуюся, впрочем, заметным влиянием благодаря покровительству придворных, а также архиепископа Кранмера. Проповедники и их собратья-миряне обличали «римские суеверия» — мессу, почитание святых и т. п. Однако, несмотря на всю свою «броскость», протестанты отнюдь не доминировали в публичном пространстве столицы — мнение лондонцев по религиозным вопросам разделилось. Столичный епископ Джон Стоксли был стойким консерватором; хороший оратор, он после 1533 г. не раз проповедовал в Лондоне против нового учения. Кроме того, он поощрял деятельность других католических священников. В Лондоне проповедовали монахи — например, брат Уильям Сторм, попавший за свои речи в пользу старого порядка в тюрьму Флит. В 1534 г. Джон Радд с главной лондонской кафедры Св. Павла проповедовал в поддержку «Кентской девы» — Элизабет Бартон.

Однако кафедра Св. Павла гораздо чаще оказывалась в распоряжении реформаторов — Уильяма Ламберта, Роберта Барнса и др., что только усугубляло разделение лондонцев. Кроме того, многие приходские священники использовали таинство исповеди для того, чтобы наставлять прихожан в истинности старой веры. Столица бурлила, и Генриху не раз приходилось вмешиваться в процесс выборов мэра и олдерменов, чтобы держать ее под контролем. Это также не добавляло ему популярности. Многие жители столицы надеялись, что после казни Анны Болейн принцесса Мария вновь станет официальной наследницей престола; одна из городских церквей даже поспешила провозгласить ее таковой.

Когда северяне летом 1536 г. подняли восстание против короля, требуя восстановления монастырей, казни Кромвеля и советников-протестантов и восстановления принцессы Марии в правах наследования, власти всерьез опасались за столицу. В Лондоне были введены ночные патрули, а публичные развлечения были запрещены. Но даже после того, как армия восставших отступила, напряженность в столице не спадала. В ноябре 1536 г. в Чипсайде по пути в церковь Св. Фомы (Томаса) был убит протестант Роберт Пакингтон. В его убийстве власти обвинили Роберта Синглтона — протестанта и бывшего капеллана Анны Болейн. Однако протестантская община не была удовлетворена; 15 ноября 1536 г. Роберт Барнс произнес проповедь на похоронах Пакингтона, обвиняя в убийстве католиков. За это он был немедленно отправлен в тюрьму. Кромвель желал умиротворить столицу и страну. Лицензии всех проповедников были отозваны властью главы церкви, а новые выдавались только умеренным сторонникам политики короля.

Однако Генрих вовсе не был протестантом, и радикальные представители Реформации воспринимались им как угроза. Одной из первых жертв стала община анабаптистов.