Измена. Я выбираю (не) тебя - Лена Грин

быстро взглянула на меня и, поджав губы, всё же свалила. В спальне хлопнула дверь, и мы остались вдвоём. Артём приближался, огромный и почти голый. Я отступила на шаг, ещё. Он не сводил с меня горящего взгляда.

— Отдай её мне, — хмуро произнёс он.

— Она тебе не нужна, — возразила я.

— Плевать. Ты отсюда ничего не вынесешь. Будем решать в суде, ты же помнишь? — кривая ухмылка прорезала его лицо.

— Ты даже не помнишь, откуда она у нас, — я подняла на него глаза, оказавшись в опасной близости.

Артём припёр меня к стене и навис сверху. Я чувствовала аромат его любимого геля для душа, который никогда не забывала ему купить. Этот родной запах ворвался в ноздри, больно ударив в сердце. Я не ожидала, что так отреагирую. Артём, ухмыляясь, смотрел на меня, будто всё понимая, будто проникая в мои мысли. Я крепче вцепилась в вазу, не собираясь давать слабину.

— Отдай, — низко проворчал он, вырывая у меня моё ценное воспоминание.

— Нет, — как можно твёрже возразила я. — Ты мне её подарил. Подарки мы делить не будем.

— А я такого не помню, — усмехнулся он. — Не помню, что дарил. Помню, что покупал.

— Для себя? Цветочки в неё будешь ставить?

— Почему бы и нет? Или Вике отдам.

Он просто смеялся надо мной.

— Отойди, Артём, — то ли приказала, то ли попросила я. — Я обменяю вазу на что-то ценное для тебя. Не буду претендовать на твой спиннинг.

Я выдавила ответную усмешку.

— Я обменяю её на поцелуй, — хрипло произнёс он, приподнимая пальцем мой подбородок.

— Отстань, — я мотнула головой и попыталась оттолкнуть от себя эту гору мышц.

— Готова трахаться с незнакомыми мужиками, а мужа поцеловать не хочешь? — ядовито ухмыльнулся Артём.

— Отвали, — выкрикнула я, почувствовав укол в сердце. — Придурок! Козёл!

Одной рукой я прижимала вазу к себе, а другой колотила его в грудь и пыталась отпихнуть от себя. Как он может в это верить? Он знает меня десять лет, он любил меня!

— Прекрати, — угрожающе прорычал он.

Я сумела проскользнуть у него под рукой, вырвалась и бросилась прочь, но он схватил меня за плечо, резко развернул и выхватил вазу. Я с ужасом наблюдала, как, размахнувшись, он швырнул её в стену. Осыпавшись осколками, она осталась лежать на полу, а из меня будто сердце вынули.

Эмоции отхлынули. Я медленно подошла и взяла пару осколков в руки. Ничего уже не исправить, не собрать. Обернувшись, я увидела, как тяжело дышит Артём. Его взгляд метался от вазы ко мне, злой, но растерянный. Он что-то хотел сказать, но я прервала его.

— Жаль, ты не помнишь, откуда она.

А потом достала из сумочки флешку и положила на стол.

— Если хочешь и дальше ненавидеть меня, можешь проигнорировать. А если важна правда, посмотри.

Не дожидаясь ответа, я ушла, хлопнув дверью. Сама не думала, что будет так больно.

Глава двадцать шестая

Когда Вика вернулась из спальни, Артём крутил в пальцах флешку.

— Зачем она приходила? — осторожно поинтересовалась девушка.

Проигнорировав её вопрос, Артём открыл ноут. Запустил видео и откинулся в кресле, наблюдая за прыщавым парнем перед камерой, который на панике рассказывал, как сфабриковал против Кати компромат. Вика ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Кто заказал тебе эти фотографии? — за кадром спрашивал Юра.

— Вика Соловьёва, — с готовностью отозвался тот.

Девушка взвизгнула.

— Мы учились вместе. Она решила сестре отомстить. Не знаю зачем, — быстро добавил он.

— Переписка осталась?

— Да, но мы в основном лично общались.

— И сколько стоит такая услуга?

Парень замялся, опустив глаза.

— Я денег не брал.

— По доброте душевной помог? — усмехнулся Юра.

— Ну, вроде того.

— А, это ты так к сексу девушек склоняешь?

— Да не было секса! — перепугался парень. — Подрочила пару раз, это не считается! Я её не заставлял!

Вика перегнулась через кресло, попытавшись закрыть ноут, но Артём схватил её за руку, больно сжав.

— Это враньё! — взвизгнула она. — Он мне просто мстит!

— Пошла вон, — угрожающе прорычал Артём таким тоном, что у Вики поджилки затряслись.

— Ты не можешь…

Она не договорила. Мужчина поднялся из кресла и надвигался на неё. У него за спиной остался ноут, из которого до сих пор раздавались признания Антона с подробностями встреч с Викой. По лицу девушки градом катились слёзы, но они больше не способны были разжалобить.

— Я просто хотела, чтобы ты её забыл, — хныкала Вика, двигаясь спиной из комнаты и спотыкаясь. Она слепо хваталась за стены, чтобы не упасть. — Я люблю тебя. Дай мне шанс. Пожалуйста, Артём.

— Чтобы через минуту тебя здесь не было, — сквозь сжатые зубы процедил он.

— Не прогоняй, — Вика положила руку на живот.

Злая ухмылка мужчины больше была похожа на оскал. Никаких шансов разжалобить его не осталось. Девушка бросилась в спальню. Спешно натягивая одежду, она металась по комнате, глотая злые слёзы. Ничего, она ещё им покажет, они ещё пожалеют, что так с ней обошлись.

Схватив Вику за локоть, Артём больно сжал и потащил её на выход.

— Я не обулась! — кричала она.

Вытолкав её за дверь, Артём швырнул кроссовки на лестничную площадку, будто и она, и всё, что с ней связано, — просто мусор.

— Надеюсь, ты сдохнешь в одиночестве! — выплюнула она. — Ты не заслуживаешь, чтобы тебя любили. Урод!

Она не успела договорить, когда дверь перед её носом захлопнулась, отрезая от самого любимого и ненавистного мужчины.

— Чтоб вы все сдохли, — рычала она сквозь рыдания, сбегая по лестнице. — Ненавижу!

***

Не сдержав ярости, Артём пробил кулаком стену из гипсокартона.

— Твою мать! — заорал он. — Дебил! Конченый!

Схватив себя за волосы, он готов был рвать их с корнем. Если бы это помогло… Как зверь, он метался по квартире из угла в угол, не зная, что делать дальше. Хотелось бежать за Катей, валяться у неё в ногах, придушить Вику, набить морду Савельеву, напиться, что-нибудь, хоть что-то. Невыносимо было оставаться в сознании, переживать своё поражение в сотый раз, признавать, что был идиотом, что сам разрушил всё, что было