Мрачная леди на задании - Джулия Принц

— На что же? — обернулась я.

— На то, что удивите меня вы. И не раз.

Дело с убийством мистера Уолтера Грина, старшего помощника министра техники, вышло намного более запутанным, чем казалось на первый взгляд. Одно дело, что какая-то преступная группировка захотела выкрасть чертежи нового оружия. Это было понятно и объяснимо. Но зачем было выкачивать всю кровь из него? И вообще, зачем его убивать? Чертежи же находились в сейфе министра, если я правильно всё поняла.

А ещё, совершенно непонятно, зачем сюда было впутывать леди Оливию? Чем нас всё больше пытались убедить в обратном, тем я больше убеждалась в невиновности леди в этом деле.

И сейчас весь вопрос заключался в том, зачем её подставили. Что этим хотели достичь? Запутать следствие, за которое взялось «Бюро прогрессивных расследований»?

Или это была месть? Кому? Леди Оливии или Дамиану Клайфорду? Может, это её тайный поклонник, не простивший, что ему отказали или того хуже — вообще не заметили? Или дело в министре и его тайнах? Может, это брошенная жена замыслила мщение? Тогда она не сумасшедшая и уж точно не мёртвая.

Все эти размышления я озвучила Артуру Гастингсу.

Мы выбрались прогуляться в сад. Тут нет ни механического кота, ни внезапно врывающихся свидетелей. Зато есть свежий воздух и красивый вид (от которого меня так странно отвлёк лорд Клайфорд).

— Кровь, которой был пропитан платок, действительно оказалась мистера Грина. Вик, наш эксперт это подтвердил, — Артур Гастингс спокойно шёл по тропинке, в одной руке у него была его знаменитая трость, в другой — я.

Он всегда настаивал, что гулять мы должны под ручку, якобы так выражается его джентльменское отношение ко мне.

— И зачем всё это? Напугать леди?

— Безусловно, трепетную юную леди можно напугать и кровью, и убийством. Но что, если тут другая цель?

— Например, какая? — я подняла бровь.

— В списке, что ты показала, фигурировало имя лорда Актона, пособника бывшего жениха леди Оливии.

— Думаешь, это дело может быть связано с предыдущим? Тогда всё ещё более странно. Что общего между теми, кому были нужны чертежи лорда Клайфорда и извращенцами? Тем более, про Оливию никто не знает. Мы прикрыли её перед полицией.

— Никто не знает, что это она открутила им головы, но всем известно, что лорд Гордон сделал ей предложение.

— Мне кажется, если мы узнаем, кто из «Феррум-Хауса» помогал преступнику, то дело сдвинется.

— Совершенно с тобой согласен, дорогая, — сэр Артур галантно поцеловал мою руку.

Все собрались в «Тёмной гостиной» после ужина. Там же, что и в вечер убийства: те же люди, в том же месте.

Сэр Артур рассадил всех по креслам и диванам. Как он считал: «мне совершенно не нужно, чтобы свидетели и подозреваемые мельтешили вокруг. Мало ли что произойти может, вдруг у кого-то нервы не выдержат?»

«Тёмная гостиная» была по-прежнему залита ярким электрическим светом, но тёмные тучи в душах участников встречи явно сгустились. Атмосфера вечера была тяжёлой. В таких делах каждый чувствует себя виноватым. Почему? Почти всем есть что скрывать в своей жизни. Даже если в конкретно этом преступлении он не виновен, есть что-то, что ему не хотелось бы, чтобы узнали другие. В этом и есть страх, страх, что следователи, которые лезут с вопросами, вынесут их тайны на свет.

Так что да, атмосфера в гостиной была тягостной.

А вот кто чувствовал себя вполне комфортно и пребывал в своей стихии, так это сэр Артур Гастингс.

В белом костюме с золотым, модным по нынешним временам орнаментом в форме деталей механизмов, с золотой тростью (зачем она в гостиной, как не для антуража?) он уселся во главе нашего небольшого круга. Почему во главе, если мы сидели кругом? А потому, что он выбрал для себя самое шикарное кресло с высокой спинкой. Явно притащив его для большего эффекта из столовой.

— Итак, дамы и господа! Буквально два дня назад в этом доме произошло убийство! — торжественно начал он. — Убийство жестокое: из бедного мистера Уолтера Грина выкачали всю кровь. Загадочное преступление, которое присуще только одним существам в нашем мире.

Замолкнув на этом месте, сэр Артур обвёл всех присутствующих обвинительным взглядом.

— Кто же мог совершить подобное? — продолжил он. — При въезде её светлость заметила сиреневые тучи над домом, у повара скисло свежее молоко, а у горничной перестали работать уборочные автоматы. О чём нам это говорит?

В этот раз во взгляде, которым Гастингс наградил присутствующих, был вопрос и просьба о помощи. Вот любит он театральные эффекты! И это сработало:

Видимо, нервы герцогини не выдержали, и она прошептала:

— Вампиры...

А так как в гостиной висела гробовая тишина, то её шёпот был слышен по всей комнате.

— Вот именно так преступник и хотел, чтобы подумали! — торжествующе провозгласил он. — А затем, снизив накал страстей, будничным голосом спросил: — ваша светлость, вы, наверное, уже устали искать невест для вашего племянника?

— А при чём здесь это? — встрепенулась герцогиня.

— Лорд Клайфорд отсылал всех леди, что вы подбирали для него. Красивых, достойных леди из высшего общества.

В это время сам лорд Клайфорд смотрел на моего друга с явным неудовольствием, и по его лицу читалось: «Какого чёрта ты затронул эту тему?» Зато на лице старой герцогини был написан настоящий ужас.

— Знаете, миледи, при нашей первой беседе вы сказали очень важную фразу, которая и помогла мне распутать это непростое дело. Вы сказали: «В высшем свете все друг друга знают». И это действительно так.

— Что вы имеете в виду? — мрачно спросил министр.

— Только то, что озабоченность герцогини вашим браком не тайна для высшего света.

— При чём здесь вообще это?! — лорд Клайфорд не понимал, куда клонит Гастингс, и уже начал раздражаться.

Мой друг это тоже заметил и перевёл тему.

— Так вот, уважаемые дамы и господа! Преступник явно хотел, чтобы мы с вами и, конечно, наша многоуважаемая полиция подумали, что виновник в этом деле вампир. О! Как легко списать весь ужас произошедшего на мистическое существо! НО! Мы все с вами знаем, что их уже давно нет в этом мире. И все эти «признаки вампиров» можно подстроить или просто позже приписать небольшим неприятностям в доме.

— Тогда как же? — спросил Кристофер Клайфорд, которого длинный спич моего друга втянул уже в это