Роднина и другие непревзойденные. Ослепительные победы наших фигуристов - Федор Ибатович Раззаков

Салахов призвал легендарную фигуристку, если та хочет реабилитироваться в глазах людей, либо попросить прощения у народа, либо на личном примере показать, как это – усыновить ребенка-инвалида. «В обоих случаях лично достал бы ваш портрет из бака», – заявил Салахов. Автор письма при этом прекрасно понимает, что его заявление может стоить ему карьеры, однако пишет, что ему не страшно: «Страшно – не иметь своего мнения».

Свое мнение на этот счет высказал и известный блогер Владислав Гаганов: «Возможно, это – неудачная попытка пошутить, но она дорого обошлась ей (Родниной. – Ф.Р.), ибо, в общем-то, оговорка про “тетку из очереди” показала, до какого уровня можно докатиться за пять лет пребывания в “Единой России”… В любом случае, пусть уж лучше в моей памяти Ирина Роднина останется советской чемпионкой, а не бездушной единороссовской функционеркой».

Другой скандал вокруг имени Родниной случился спустя несколько месяцев – в сентябре 2013 года. На фоне кризиса в Сирии и позиции в этом вопросе США и их президента Роднина разместила на своей странице в Twitter фотоколлаж, на котором темнокожие Барак Обама и его супруга изображены на фоне банана, расцененный частью общества как расистский (на этот фотоколлаж в ее аккуанте первым обратил внимание Алексей Навальный). В ответ на это американское посольство в Москве на своем официальном сайте разместило цитату Томаса Джефферсона: «Нетерпимость – болезнь, порожденная невежеством». На что многие интернетчики пошутили: «Чья бы корова мычала…» А сама Роднина справедливо заявила: «Свобода слова есть свобода. За свои комплексы сами и отвечайте». Она также возмутилась, что стоило «папику» Навальному «ретвитнуть», как тут же «пошла цепная реакция хомячков». Однако спустя какое-то время скандальный фотоколлаж Роднина со своего аккуанта удалила.

Член комиссии Госдумы по вопросам депутатской этики Ян Зелинский заявил, что выложенный Родниной коллаж не нарушает российского законодательства, поэтому она имеет право размещать его в Интернете: «Как депутат, как гражданин она имеет право выкладывать любые фотографии, не запрещенные законом. Она видит президента США как любящего бананы. Что здесь такого? Здесь нет криминала. Блогерам, видимо, хорошо платит правительство США, чтобы поднять какой-то скандал».

Другой член думской комиссии по этике Валерий Гартунг также не увидел проблемы в публикации Родниной. «У разных групп граждан есть специфические формы общения, это не значит, что все мы должны реагировать и идти на поводу у этих групп», – заявил он. При этом он добавил, что если в комиссию поступит жалоба, она обязательно будет рассмотрена. Но никаких жалоб не поступило.

В заключение приведем отрывок из интервью И. Родниной:

«Самое ужасное, что я достаточно сентиментальна – заплакать могу даже в кино. Я совершенно не могу видеть боль и кровь, не выношу всяких гадов, любое физическое насилие для меня ужасно. От многого можно плакать в кино: во-первых, никто не видит, во-вторых, это очищает душу, – но вот когда умерла мама, слез не было. Ужасно, ужасно!.. Мне очень больно, что я не смогла приехать, когда она болела, даже на ее похоронах не была. Господи, я так страдала, а глаза были сухие… Есть просто вещи, от которых человек всю жизнь будет плакать, но по-другому…»

Глава 3

Восхитительная «Кумпарсита». Людмила Пахомова – Александр Горшков

Чемпионы зимних Олимпийских игр (1976, Инсбрук)

Л. Пахомова родилась 31 декабря 1946 года в Москве в семье военного: ее отец – Алексей Константинович (1912–1968) – был генералом, Героем Советского Союза, занимал должность заместителя председателя ЦК ДОСААФ, а мама – Людмила Ивановна (1924–1993) – работала врачом. Отец мечтал, чтобы его дочь стала парашютисткой, но мама была против – ее пугала перспектива всю жизнь бояться за жизнь дочери. В итоге именно она привела 7-летнюю Люду в секцию фигурного катания в детско-юношеской спортивной школе при Стадионе юных пионеров (СЮП) в Москве. Там Людмила пробовала себя как в парном катании, так и в одиночном, но везде долгое время считалась бесперспективной фигуристкой. В итоге ее родители решили забрать дочь из фигурного катания. Как вдруг в 1964 году на горизонте появился фигурист и тренер Виктор Рыжкин (р. 1937), который перешел в ЦСКА из «Динамо». Позже он вспоминал:

«Пахомовой не давалось все легко. У нее очень драматичная спортивная и человеческая судьба… Помню, как встретил в метро ее маму, Людмилу Ивановну, и она мне сказала: “Мы закончили, успехов в фигурном катании нет. Папа забирает Милочку в парашютный спорт”. А отец ее, Алексей Константинович, был генералом, Героем Советского Союза, заместителем председателя ЦК ДОСААФ. В то время, будучи уже тренером сборной СССР, я решил вернуться на лед, чтобы взяться за новое дело в нашем фигурном катании – спортивные танцы на льду. И конечно, я не забыл Милочку (ее не только родители, все так называли) – ее пластику, артистизм…»

Людмила Пахомова и Александр Горшков

Рыжкин убедил Пахомову перейти в спортивные танцы и стать его партнершей. Вот как об этом вспоминала сама Л. Пахомова:

«Я начинала как одиночница. Пробовала себя в парном катании. Танцы меня никогда не интересовали. Считалось, что это занятие для пожилых… А потом Виктор Иванович Рыжкин предложил мне кататься с ним в паре в танцах. Сейчас я понимаю, почему я согласилась с такой легкостью: я ничем не жертвовала, ни от чего не уходила. Фигурное катание мне нравилось, но путного ничего не получалось. Данные у меня были средние. На средних ролях я и пребывала. Пара наша с Селезневым, поначалу казавшаяся перспективной, развалилась, и меня не то перевели, не то “сплавили” к тренеру Кудрявцеву, занимавшемуся одиночниками. (Может, даже это устроили родители, мне не обо всем рассказывали.) Я не блистала и на этом поприще, хотя и была чемпионкой России. На какое-то время возвращалась в парное, заменяла травмированную партнершу Фарида Сафаргалеева. Раньше многие одновременно катались и в парном, и в одиночном… В общем, как-то не поспешая, я занималась фигурным катанием, и вот тут возникли танцы. Рыжкин внушал мне, что это очень интересно. А мне интересным казалось перейти в ЦСКА, тренироваться у Жука. Это было престижно. Но… Я стала партнершей своего бывшего тренера и занималась довольно рьяно – новая обстановка, новая цель, новый тренер. Выступали мы с Рыжкиным уверенно с самого начала. Хорошо ли, плохо – трудно сказать: конкуренции в то время не было почти никакой, не было, по существу, самого вида –