Аристократ - Анна Кондакова

Безумная старуха жрёт людей — есть причина; горожане живут по закону зверей, добивают слабых и не способны выйти за стены города — есть причина; одни адепты покупают других адептов — есть причина. И сколько этих грёбаных причин ещё будет?..

— Когда Феликс набросился на тебя в кабаре, я обратилась к Бартоло, — продолжила Эстер. — Сказала ему, что у меня теперь другой хозяин. И этот хозяин — ты. Теперь Феликс не имеет права устраивать скандалы, потому что с сегодняшнего дня я принадлежу тебе. И Бартоло согласился. Он увёл Феликса, но Феликс всё равно будет меня искать. Такого унижения он не простит.

Кажется, алкоголь ещё не выветрился из моей головы, потому что я совсем ничего не понимал. Когда я успел обзавестись личной рунной ведьмой? Пока был в отключке, что ли? Или девчонка выдаёт желаемое за действительное и ничего за прошедшие два часа не изменилось?

— Ты чего городишь, Эстер?

Она прикусила губу и тихо ответила:

— Ты выкупил меня у Феликса. Заплатил больше, чем он, и отдал эти деньги мне.

— Я? Когда?..

Вместо ответа девушка сунула руку в вырез блузки и достала старательно сложенную купюру в сто суренов.

Мою купюру.

— Ты купил меня, — повторила Эстер. — Ты отдал за меня эти деньги сегодня на пустыре, помнишь? Бросил их на землю, а я подобрала. Приняла твою плату.

Я открыл рот… Какого хрена?..

Мне не нужна никакая рунная ведьма! Мне вообще никто в Ронстаде не нужен, кроме Архитектора. Да и он всего лишь временная задача.

Прекрасно. Девчонка использовала меня, чтобы сбежать от Феликса, и теперь этот разъярённый придурок жизни мне не даст.

— Давай-ка так. — Я поднялся, оглядывая Эстер тяжёлым взглядом. — Вылезай из дерьма сама, у меня дела. Мне не нужна рунная ведьма.

Девушка опешила, распахнула и без того огромные глаза.

— Как это, Рэй? Всем нужна, а тебе не нужна?

— Может, ты решила, что у меня денег много? Ты же сознательно меня подставляла.

Девушка побледнела.

— Мне не нужны твои деньги! — воскликнула она с обидой. — Мне нужен новый хозяин, который не будет надо мной издеваться. А ты сильный… и справедливый, я сама видела…

Нашла справедливого.

Я ещё раз обозначил свою позицию, более жестко, потому что мягко уже не получалось:

— Я сказал, расхлёбывай сама, дура!

И опять Эстер устремила на меня полный отчаяния взгляд. Ненавижу, когда на меня так смотрят.

— Рэй, — выдохнула она, — пожалуйста…

И упала передо мной на колени.

Чёрт! Провалиться бы сквозь землю. Ну вот нахрена мне всё это? Сначала она меня подставила, теперь на жалость давит. Чисто ведьминский подход к проблемам.

Я бросил короткое:

— Пока, — и направился к выходу.

Девушка вскочила.

— Тогда я сделаю вот так! — В её руке мелькнул маленький пузырёк из-под лекарств. Она откупорила крышку и поднесла его ко рту. — Если ты откажешься, я покончу с собой.

— Это что? Яд? — прищурился я.

— Для меня — да! Это твоя боль. И я приму её! Тебя она не убила, а меня наверняка убьёт.

Что? Боль?..

Час от часу не легче.

Я совсем забыл о том стакане с зеркальной жидкостью с ладони Софи, что излечила меня от ран.

— Эй… отдай-ка сюда. — Я шагнул к девушке, но она тут же отступила и мотнула головой.

— Нет, Рэй. Я не хочу так жить. Не хочу.

Я холодно посмотрел на Эстер. Шантажом меня уж точно не возьмёшь.

— Ладно, пей. Только оставь немного, мне может понадобиться эта зеркальная хрень.

Эстер вытаращилась на меня, не поверив ушам. От неожиданности даже замерла, будто забыла, что секунду назад собиралась покончить с собой. И пока она пребывала в ступоре, я быстро подошёл к ней и забрал из её рук пузырёк. Закрыл крышку и сунул его в карман.

— А теперь я тебе поясню, раз ты не понимаешь. Ты натравила на меня своего хозяина и создала проблемы, которых у меня и без того по горло. Это первое. Мне не нужна обуза в виде рунной ведьмы, которая склонна к подставам. Это второе. Сейчас я ухожу, пока Феликс не нагрянул. Это третье.

— А я? — выдохнула Эстер. — По закону, теперь ты мой хозяин и за меня отвечаешь… если ты купил рунную ведьму, значит, ты о ней должен заботиться. А Бартоло уже согласился, что ты меня купил, он видел деньги. У меня таких денег отродясь не было, а тут появились. Эту купюру вся Гвардейская площадь видела. И Линда подтвердит… и всё кабаре… ты не можешь отказаться…

Не сдержавшись, я смачно сматерился, после чего Эстер притихла и вжала голову в плечи, будто ожидала удара.

Ах ты ж заноза в заднице, расчётливая стерва…

— Перепродам, — процедил я сквозь зубы. — Перекину тебя другому, прямо сегодня, и как можно быстрее.

Девушка опустила голову.

— Я настолько тебе не нравлюсь?

— Тебя что-то не устраивает, или мне показалось?.. Я сказал, перепродам. Бену Бауму, например. И сделаю это при свидетелях, чтобы ко мне больше вопросов не было. Думаю, он возьмёт. Ему помощница в трактир нужна.

Эстер подняла на меня глаза, полные слёз.

— Бен Баум — хороший человек.

— Тогда договоримся сразу. Если ещё раз выкинешь что-то подобное, шагнёшь не туда или руну создашь без разрешения, я тебе шею сверну, даже не задумаюсь. Доберёмся до Бена, и там ты от меня отвалишь. При любом раскладе. Вообще забудешь, что я существую, поняла?

Девушка шмыгнула носом и жарко закивала. Даже сквозь одежду проступил свет её мерцающих рун.

— Рэй… не знаю, как тебя благодарить…

— Ты уже в кабаре отблагодарила, — бросил я.

Интуиция подсказывала, что ничем хорошим для меня это не закончится.

* * *

Дождавшись заката, мы отправились в «Адмирал Баум».

Шли окольными путями, по безлюдным дворам и закоулкам. И столь странных сумерек я не видел до этого никогда.

Скрываясь за высоченными стенами города, солнце ненадолго озарило дома и улицы розоватыми лучами. А потом свет исчез, будто кто-то задул свечу, и через мгновенье всё окутала тьма.

Могу поспорить, я чётко увидел, как клубы темноты, живые и жадные, заполняют Ронстад, отхватывая территории. И в этом чёрном тумане кто-то шевелился, рычал и поскуливал…

— Это что за тени? — спросил я у Эстер, не сбавляя шага.

— Харпаги, — прошептала она. — Точнее, это всего лишь их проекции, их бестелесные сущности. Сами харпаги очень большие и сильные. Сейчас они наблюдают, но раз в месяц обретают плоть. В Час Тишины. И когда он наступает, остаётся только затаиться, чтобы не дать им до себя добраться.