Рыбак для пылкой русалочки - Бетти Алая

Это небольшой открытый фургон на четыре-шесть мест. Отлично подходит для курортного городка. Запрыгнув на сидение, Влада с детским восторгом в глазах смотрела по сторонам.

Борис забрался рядом и сгреб свою девушку в охапку.

— А куда мы едем? — спросила она.

— На дикий пляж. Там погуляем и обсудим наши отношения. Тебе ведь это нужно, малыш?

Он взял русалку за подбородок и приподнял ее личико. Она резко покраснела. Их губы были совсем рядом. Борис нагнулся, чтобы поцеловать свою нимфу, как вдруг машина дёрнулась и пара стукнулась зубами.

— Ай! — вскрикнула Влада, — прости!

— Нет, ты меня прости, девочка моя… — Борис поцеловал её в нос.

Они ехали молча. Влада положила голову на широкое плечо своего рыбака. От него потрясающе пахло летним мужским парфюмом, притягательным ароматом настоящего мужчины.

Он уже принадлежал ей.

Когда такси остановилось, Борис расплатился и повел свою девушку к морю. Дикий пляж пустовал. Белый песочек омывали грязно-синие морские волны.

— Как красиво! — воскликнула девушка.

Порыв ветра чуть не сорвал с неё шляпку. Но она удержала головной убор. Петровский любовался красотой своей русалочки. И отчаянно желал пересчитать ребра и выбить зубы тому, кто взрастил в ней эти комплексы. Мать? Скорее всего нет. Она лишь подкармливала их. Был тот, кто всё это начал. Тот, кто посмел обидеть самое нежное создание на свете.

Они шли вдоль моря. Петровский ждал, а Владислава собиралась с духом.

— Это был друг моего папы… — выдохнула девушка, — дядя Саша.

Борис слушал.

— Мне тогда было десять. Он всегда приезжал к нам в гости, порой с женщинами. Дарил мне подарки. Но дядя Саша мне не нравился.

— Почему? — этот дядя Саша уже не нравился и Петровскому.

— Он странно смотрел. Тогда я не понимала. Эти сальные взгляды, — девушка поёжилась.

Борис ненавидел таких мужиков. Считал, что их нужно как минимум кастрировать. Те, кто пристаёт к детям. Воспринимает их иначе… уроды, ублюдки. Ненормальные. Стиснув зубы, мужчина слушал. Хотя уже пылал желанием найти этого дядю Сашу.

— Но однажды он остался у нас ночевать. Слишком много выпил. Мы легли спать… — она задрожала.

Борис прижал девушку к себе.

— Не бойся, малыш, я с тобой.

— В общем… я проснулась, а его руки гуляли у меня под майкой. Было так страшно! Неприятно и непонятно. Я тогда не понимала, зачем он это делает. Лишь спустя годы осознала, что он растлял меня.

— И насколько далеко он зашел? — прошипел Борис, — он тебя изнасиловал?!

Петровский уже не мог сдерживаться.

— Нет! — Влада вжалась в своего рыбака, словно ощущая его гнев, — он просто трогал. В первую ночь мне показалось, что это лишь дурной сон.

— Была и вторая? — охренел Борис.

— И третья…

— Блядь… Прости за мат, милая. Но это пиздец. А родители куда смотрели?

— Ну… В общем, — девушка понимала, что с трудом держит себя в руках и вот-вот расплачется, — в четвертый раз мне было так неприятно… он полез мне в трусы и там что-то делал… мерзко. Я наутро пошла к родителям и всё рассказала.

— А они что?

— Высмеяли меня, — грустно вздохнула русалочка, — сказали, что я всё придумала. Что мне приснилось, и я лишь порочу имя доброго человека. Друга семьи…

Борис не мог поверить своим ушам. Как родители могли так гадко поступить с дочерью? Он уже пожалел, что спросил Владу об этом. Она плакала у него на груди, а его сердце рвалось на части…

Теперь Петровский просто обязан сделать эту потрясающую девушку счастливой! И доказать ей, что достоин её доверия!

Глава 17

Бедняжка! Петровский ощущал мощный прилив нежности к своей русалочке. Она так горько плакала, словно выпускала наружу годами копившуюся боль. Он молчал. Не успокаивал, лишь гладил и прижимал к себе.

Борис уже ненавидел и дядю Сашу, и родителей Влады. Ну как так можно? Мужчина машинально думал, а не совершил ли подобных ошибок по отношению к Лизоньке?

Нужно будет с ней об этом поговорить.

Ведь с момента, как они с бывшей женой разъехались, прошло много времени. Дочка была подростком, потом стала красивой девушкой. А бывшая жена Бориса точно не вела монашеский образ жизни. Если один из её хахалей хоть раз криво смотрел на Лизоньку… ууу! Петровский найдет его.

Они стояли напротив огромного булыжника, скрывающего парочку от любопытных глаз. Но здесь, в Таиланде, местным было глубоко наплевать на туристов. Лишь бы не нарушали порядок.

А Петровский планировал нарушить, да ещё как!

Ведь сейчас внутри Влады плакала маленькая девочка, преданная близкими. А как справиться с плачем ребенка? Петровский в детстве умело отвлекал Лизоньку. И она сразу начинала улыбаться.

Они не дети и в этот раз отвлечение будет взрослым, сладким и порочным.

— Посмотри на меня, милая, — приказал мужчина.

Его голос приобрел стальную хрипотцу.

Русалочка покорно подняла заплаканное личико. Она задрожала, как только ладони Бориса обхватили ее щеки. Он поцеловал каждую, вызывая тепло на сердце и жар в теле.

— Боря… мы же не…

— Что не? — он потянул за завязочки, удерживающие лиф сарафанчика.

На то и был расчет. Чтобы можно было легко выпустить сочные груди русалки. Она попыталась перехватить наглые руки мужчины, но Петровский уже завёлся. Он хотел её! Ведь вчера парочка даже не ласкалась. И яйца мужчины были полны. Так что как только он стянул верх сарафана, тут же обхватил руками грудь девушки. И сжал. И тут же чуть не застонал.

— Я хочу тебя, — прохрипел он, покрывая горячими поцелуями шейку пышечки, — твои девочки такие… сука… мягкие… а сосочки уже просят мой язык… ведь так?

— Ох… — Влада хотела что-то возразить, но слова потерялись, сметаемые растущей жаждой.

Её слезы быстро высохли. Ведь на место печальным воспоминаниям пришло сильное желание. Борис снял с себя футболку и швырнул на песок. Развернув девушку спиной, прижал её к своему сильному телу.

— Ты уже мокрая… русалка? — шептал Борис, сходя с ума от того, как его девушка закусывает сладкие губки, чтобы сдержать стоны.

Не дождавшись ответа, он нагло просунул руку между её ножек. Задрал подол сарафана.

— Так горячо, милая… раздвинь их… вот так… умница…

Нырнув к сладким складочкам, Петровский издал почти звериный рык.

— Там мокро малыш… очень мокро… почему не признаешься? — второй рукой он по очереди мял стоячие грудки.

Несмотря на приличный размер, грудь Влады была в отличной форме. Круглая, упругая, красивая. Борис сжимал ее своими огромными