Присвою навсегда - Юля Гром

На скулах Алиева вздуваются желваки, подхватив меня, встает. Посадив меня обратно в кресло, направляется на выход.

— Я буду в спортзале. Как примешь решение, приходи.

Громко хлопнув дверью, Зевс оставляет меня одну. Я вздрагиваю и вытираю щеки, по которым катятся слезы.

Душу раздирает на части. Велик соблазн взять вещи и бежать без оглядки, ведь я так долго сопротивлялась Рустаму и добивалась свободы. Но что-то меня останавливает. Не понимаю себя. Неужели чувства к безжалостному бандиту так глубоко проникли в сердце, что я готова отказаться от свободы и спокойствия мамы ради того, чтобы быть с ним?

Страшно ответить на этот вопрос даже себе.

Помучившись, я встаю и на ватных ногах направляюсь на поиски Рустама.

Осторожно приоткрываю дверь в спортзал и ищу его глазами.

Сняв рубашку, он долбит по груше. Злой, разъяренный. Агрессивно бьет по ней не жалея, словно вымещает всю злость. Надеюсь, не из-за меня. Каждая мышца напряжена, бугрится, блестит от пота. Он работает как безотказный механизм, вколачивая огромный кулак точно в цель. Не завидую его противникам. Он же живого места не оставит от человека, хотя я уже видела, как он расправляется с врагами. Зрелище завораживающее. Он работает четко, мощно.

Я знаю силу его рук и знаю, какое наслаждение они могут дарить. Хочется снова почувствовать всю мощь его страсти и желания. Мне вдруг становится очень жарко, даже футболка прилипает к спине. Дыхание учащается, наполняя легкие жизненно необходимым кислородом, хотя сейчас я бы поспорила, что мне больше необходимо: воздух или горячие необузданные ласки моего мужчины, по которым я успела соскучиться. Как я смогу с ним расстаться? А ведь это обязательно случится. В слишком разных мирах мы живем. Может, лучше сейчас все оборвать, пока не поздно?

С громким рыком Рустам наносит последний удар, груша раскачивается с большой амплитудой и возвращается обратно.

— Пришла? — его голос разносится громким эхом по залу.

И как он только почувствовал? Ведь я даже дышу через раз, завороженно наблюдая за Зевсом, и пытаюсь принять верное решение.

Когда он подходит ко мне, такой разгоряченный, меня обдает жаром, исходящим мощными потоками от его тела.

— Ну, чего молчишь? — начиная злится, стреляет в меня глазами, словно пулями.

Глава 24

— Ну, чего молчишь?

От его грозного голоса, который эхом разлетается по спортивному залу, я вздрагиваю и до боли сжимаю кулаки.

— Я хочу остаться с тобой, — не верится, что говорю это. Еще недавно мечтала избавиться от ненавистного бандита, а сейчас я бросаюсь ему на шею и прижимаюсь всем телом.

— Кроха, я же весь потный, дай хоть вытрусь, — а сам обнимает меня сильно, так, что каждая клеточка дрожит.

— А мне нравится, — втягиваю носом его запах. Мужской, первобытный, по-животному притягательный. И кожа его разгоряченная обжигает.

— Точно решила со мной остаться? Я ведь не отпущу тебя, — ошалело зацеловывает мое лицо, наматывает волосы на кулак и грубо заставляет посмотреть ему в глаза. — Подумай еще.

— Не отпускай, — чувствуя на губах его вкус, облизываю их.

— Будет непросто. А ты у меня барышня нежная, — слегка усмехнувшихся, проводит пальцами по ключицам и дышит часто. Сначала медленно соблазняя, водит руками по талии бедрам, задирает юбку и шлепает по попке.

Нас захлестывают неконтролируемые эмоции, иначе не объяснить, что мы, как изголодавшиеся, набрасываемся друг на друга с поцелуями и ласками.

Зевс запускает руку в вырез платья и грубо сжимает грудь, мнет напряженные от возбуждения соски.

— Ах, — с губ срывается протяжный стон, в ответ Рустам издает гортанный звук.

— Моя девочка, — кожа пылает огнем в местах его поцелуев.

Разворачивает меня так, чтобы я смогла упереться руками в стену. Выгибаюсь кошкой и дрожу от сладостного предвкушения, пока Рустам нетерпеливо расстегивает ремень.

Он трется возбужденным членом, прижимается всем телом, облизывает шею в том месте, где неистово бьется венка. Внизу живота разгорается невероятный жар.

— У кого-то уже насквозь мокрые трусики, — удовлетворенно шепчет, прикусывая мочку уха.

Мне плевать на стеснение, я хочу, чтобы он вошел в меня большим возбуждённым членом и таранил истекающую соками плоть.

— Прости, Кроха, я слишком соскучился по тебе. Сдерживаться не смогу, — медленно стягивает с меня белье. Поглаживает ладонью по складочкам, вводит в меня пальцы и нажимает на точки, отчего меня простреливает импульсами удовольствия.

— Даааа, — громкий крик раздирает горло, когда Зевс входит в меня резко и до упора.

Жадно хватаю ртом воздух, когда темп становится все быстрее. Грубые толчки и ласковые поглаживания клитора дает мгновенный эффект, и я уже близка к разрядке. Я так сильно его хочу, что мне не требуются долгие прелюдии.

Мышцы сокращаются вокруг его члена, низ живота скручивает тугим узлом. Больше не сдерживая громких стонов, ору во весь голос, впиваясь ногтями в стену и царапая ее. Меня бьет судорога, я быстро кончаю, и Зевс не отстает, заливая меня горячей вязкой спермой.

Мы так и стоим неподвижно, дышим часто, как будто марафон бежали.

— Со мной вряд ли будет семья и дети, — говорит осипшим голосом, едва успев перевести дыхание.

Голова, с трудом соображая после сумасшедшего оргазма, с опозданием воспринимает услышанное.

— Почему? У смотрящего же есть? — резко повернувшись, вглядываюсь в любимое лицо и глажу небритые щеки.

— А ты знаешь, что это за жизнь? Без охраны и шагу ступить нельзя. Он постоянно уговаривает Кристину уехать в другую страну. Пока беды не случилось. А она, дурочка, не соглашается. Говорит, если умирать, то только рядом с ним. Упрямая девчонка.

— Любит сильно, — наверное, я на ее месте также поступила бы.

— Нам нельзя иметь слабые места. Годами может быть спокойно, а потом вдруг начнется заваруха и все. До того, как Смотрящий занял свой пост, каждый день ребят хоронили. Все борзые, сразу за оружие хватались. Делили территорию, бизнес. Потом, когда он власть получил, стало тише. Боятся против него сильно возникать, но отморозки всегда есть. Надо быть наготове.

Наверное, я не осознаю всей серьезности его слов. Иначе бежала бы от него без оглядки. Но влюбившись, больше не представляю своей жизни без Зевса. Без этого грубого, сильного и невероятно сексуального мужчины. Только рядом с ним я ощущаю себя невероятно желанной, красивой. Как бы странно ни звучало, но только рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

— По правилам нельзя нам быть вместе. Ради твоей же безопасности. А я не могу от тебя оторваться. Крепко ты меня за яйца держишь, Кроха. И за сердце тоже, — обняв так, что кости хрустеть начинают, пожирает губы,