Незапланированная покупка - Екатерина Баженова

— Успокойся, а. Иди к себе.

— Мне страшно выходить, — выпалила девушка.

Олег усмехнулся и вышел из комнаты. Почти сразу она услышала, что он разговаривает с Алевтиной Вениаминовной. Разобрать было нельзя, судя по звукам, они ушли на кухню. Слишком далеко. Но обрывки громких фраз доносились.

Женщина что-то сказала и добавила, что Алёна — ещё ребёнок. На это получила грозное предупреждение, а потом Олег громко сказал, что её это не касается. Дальше перепалка не пошла.

Девушка быстро прошмыгнула в свою спальню и оделась. Умылась и спряталась под покрывалом.

— Как ты оказалась в его постели? — зашла домработница к Алёне и закрыла за собой дверь.

— Ничего не было, — тут же выпалила она, и накатили слёзы.

— Ты совсем с ума сошла? Он же взрослый мужчина! — не успокаивалась та.

— Да я просто зашла к нему, потому что ночью ему кошмар приснился. Он напугал меня! — повысила голос Алёна и разревелась. — А потом рассказал, что с ним произошло, я расплакалась, а он успокаивал.

— Голый в постели? — Алевтина злобно посмотрела на девушку.

— Он не был голым, — опешила она. — Ничего такого не было.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это неправильно, приходить к мужчине ночью в комнату? — немного сбавив обороты, Алевтина села на край кровати и внимательно посмотрела на Алёну.

— Понимаю, — шёпотом сказала.

— Хорошо, — констатировала домработница. — Такое больше не должно повториться. Ты вроде умная девочка. Должна понимать, что ты слишком юна для Олега.

— Я понимаю, — она уткнулась в одеяло. — Мы просто разговаривали. Правда.

Алевтина ещё немного посверлила Алёну взглядом, а потом велела спускаться завтракать.

На кухне было совсем неловко. Олег то и дело сверкал голубыми глазами на домработницу, а она гордо задирала подбородок и отворачивалась.

Нет, она, конечно, вырастила его. Можно сказать, имеет право отчитывать. Но это и правда не её дело.

Хотя Алёна решила, что сама дала маху. Как ей в голову пришло явиться к нему в спальню? Ладно явиться, в чём проблема была после разговора к себе уйти. Зачем он позвал её обниматься? А она тоже хороша, с радостью прыгнула к нему в объятия и уснула.

'Надо бежать. А то, не ровён час, ещё понравится. И как я жить с этим буду, когда он невесту в дом притащит? Буду горничной у него работать? На побегушках и иногда в постель по дороге забегать?..

Да что вообще за чушь мне в голову лезет? Идиотка!' — мысли съедали её изнутри.

День прошёл как в тумане. Алёна помогала по дому, делала уроки, исправляла ошибки. Даже нашла время заняться почерком, а вечером ещё и рисовать села.

Сегодня это были мрачные картинки — машины, взрывы, а потом она не заметила, как начала рисовать тело Олега, выводя каждый его шрам. Они врезались в подсознание и просились на бумагу.

В дверь постучали.

Зашла Алевтина и пожелала спокойной ночи. Посоветовала закрыться. Но ей это показалось странным, замок-то легко открывался снаружи, а вот второй, на который её запирал Олег — совсем другое дело.

Алёне даже интересно стало, как он объяснил, что она сидит под замком в спальне…

Но сильно раздумывать не стала. Приняла тёплый душ, надела любимую чёрную майку из подвала, очередные пресловуто-розовые трусы и завалилась спать, даже не расчёсываясь, с мокрыми волосами.

Сон пришёл быстро, но оказался мимолётным.

Дверь скрипнула, и Алёна вздрогнула, но быстро успокоилась. Алевтина Вениаминовна ушла. Значит, остаётся только Олег.

И зачем, позвольте спросить, он явился? Алёна и виду не подала, что проснулась, даже не шелохнулась.

Он наклонился — она ощутила аромат его цитрусовых духов очень близко.

«Что он делает?» — вспыхнуло у неё в голове.

— Алён, — раздался шёпот.

«Делаю вид, что сплю, делаю вид. Пожалуйста, отодвинься…» — шептал её внутренний голос.

А он будто услышал, сел на кровать, матрас сразу прогнулся в его сторону. Предательски мягкий, она ощутила, что немного съехала к краю.

— Что ты делаешь со мной? — прошептал Олег.

Алёна приоткрыла глаза, он сидел и смотрел в окно, в черноту ночи, сегодня было пасмурно, и луна совсем не светила. Он опирался на руки и явно о чём-то думал, а потом повернулся.

Она только и успела, что закрыть глаза. А следом ощутила нежное прикосновение к щеке. Стало немного щекотно, и Алёна улыбнулась. Но быстро взяла себя в руки и придала лицу максимально нейтральное выражение.

— Зачем ты появилась в моей жизни? — его рука опустилась на её плечо, и в этот раз она не шелохнулась. — Что мне с тобой делать? — он сдвинул одеяло, раскрывая её. Хмыкнул. — Розовые… — судя по голосу, Олег широко улыбался.

«Да уж… трусы мне Алевтина накупила как десятилетней. Розовенькие такие. Мне совсем не нравится этот цвет… Но как там говорят, дарёному коню в зубы не смотрят…» — подумала Алёна.

А ощутив прикосновение к талии, поняла, что за долю секунды покрылась мурашками.

«Ну что ты со мной делаешь? Сволочь! Зачем заставляешь хотеть тебя… Я же тоже человек. Так и влюбиться недолго, если ласкать будешь… Я же как собака, которую избили и выкинули на улицу, а ты добрый прохожий, что обогрел, приютил, кормишь и гладишь… Гладишь… Зачем ты меня гладишь?» — под ресницами выступили слёзы, и Алёне захотелось шмыгнуть.

Еле сдержавшись, повернулась на другой бок, пройдясь по полушке лицом, чтобы утереть непрошеные слёзы.

«Так-то лучше…»

Снова хмыкнул.

— Розовые… — похоже, не одной Алёне не по нраву этот цвет. — Надо нормальные купить… а то как десятилетка…

Широко открыла глаза и безумно захотела возразить, что никакая она не десятилетка. И вообще, после всех ужасов, что она пережила, ей можно лет двадцать пять дать. Не на вид, а по жизненному опыту, а то и больше.

Уж точно поумнее тепличных школьных заучек будет, которые к двадцати оканчивают институт и в розовых очках идут по жизни, пока кто-нибудь не разобьёт им стёкла.

Учёба. Здесь, спору нет. Два года в школе она пропустила. Сейчас бы уже окончила школу или второй курс техникума. Летом бы на практику пошла или просто подрабатывать.

Но это не беда. Подтянет. Вернётся в школу, а потом поступит в художку, как когда-то хотела.

Это её большая мечта. Она только говорит, что рисует плохо. На самом деле, в школе сразу сказали, что талант у неё к этому. Но дома высмеяли, сказали, что художник от слова «хуй», который она сосать будет, когда без денег останется.

«Да, мамочка, сосать, конечно, не довелось, но то, что со мной делали… никому не