Мы (не)возможны - Инна Инфинити

— Наш первый раз был неправильным. Твой первый раз был неправильным.

— Что? Ты о чем?

— Ты лишилась девственности с незнакомым мужиком, сидя на кухонном столе. Тебе было больно, неудобно и некомфортно.

— Да брось, — тихо смеюсь. — Для меня главное, что мой первый раз был с тобой.

Я быстро прикусываю язык, осознав, что сболтнула лишнего. Почти выдала свою любовь с детства. Но Герман не придает значения.

— Я хочу все исправить.

Больше он не дает мне сказать. Целует. Сначала осторожно и нежно, затем усиливает поцелуй. Я медленно расслабляюсь и полностью отдаюсь во власть Германа. Пускай он ведет, а я буду ведомой.

Сначала мы долго целуемся в губы. Затем Герман переходит на лицо и медленно сползает к шее. V-образный вырез платья предоставляет Герману достаточно пространства для поцелуев. Возлюбленный целует каждый сантиметр, не оставляет без внимания ключицы. В местах прикосновения губ кожу покалывает электрическими разрядами. Они моментально отдают вниз живота — туда, где уже сконцентрировался жар.

Пока губы Германа ласкают мою кожу, его руки гладят меня по ногам, постепенно поднимаясь выше и забираясь под платье. Мои пальцы тонут в слегка отросших волосах Ленца на макушке. Я прижимаю его голову крепче к себе. С каждым новым поцелуем понимаю: мне мало.

Я беру инициативу в свои руки. Переворачиваю Германа на спину, а сама оказываюсь сверху. Секунду смотрю ему в глаза, а затем впиваюсь в его рот. Целую более страстно и нетерпеливо, чем он меня. Правильно считав мой порыв, Герман сжимает обеими руками ягодицы под платьем. Я ойкаю, потому что он делает это сильно, почти больно. Пока я рисую языком узоры на шее Германа, пробую ее на вкус, он резким рывком стягивает к моим коленям капроновые колготки вместе с трусиками.

Я начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке. Герман нащупывает молнию у меня на спине и тянет ее вниз, а затем снимает с меня платье до талии. Пока я целую его грудь, он расстегивает лифчик. Герман снова берет инициативу на себя, переворачивая меня на спину и оказываясь сверху. Скидывает на пол свою рубашку, а следом избавляет от всей одежды меня. Я остаюсь под ним полностью обнаженной.

Сначала Герман целует мою грудь. Долго ласкает ее ртом и языком, увеличивая мое возбуждение. Моментами у меня закатываются глаза от удовольствия. Затем он оставляет грудь и идет поцелуям по животу. Ниже, ниже, ниже... Раздвигает мои ноги. Там так мокро, что от дыхания Германа чувствуется холодок. Когда он целует меня там, я, охнув, зажмуриваю глаза и сминаю в руках покрывало. Герман продолжает целовать, проводит языком. Я кричу. Он делает это так умело, что невозможно сдержать стонов наслаждения. Я выгибаюсь дугой, двигаю бедрами навстречу его языку и рту. С каждой секундой приближаюсь к пику.

Оргазм происходит как взрыв. Низ живота простреливает сладкой судорогой, я трясусь, словно во мне разлетаются разноцветные фейерверки. Когда волна наслаждения сходит, жадно глотаю ртом воздух. А после блаженно прикрываю глаза не в силах пошевелиться. По звукам догадываюсь, что Герман снимает с себя брюки. Через десять секунд он вторгается в меня членом. Двигается медленно. С каждым толчком я чувствую, как снова возбуждаюсь. Сейчас ощущения немного другие. Герман заполняет меня собой, и только осознание этого уже заставляет меня мысленно визжать от восторга.

Мне нравится чувствовать Германа в себе. Всего. Полностью. Я люблю, когда он входит до конца и задерживается на мгновение. Он ускоряет темп, и мы оба кричим. Моя голова мечется по кровати, волосы выбились из прически. Герман зарывается в них лицом и глубоко вдыхает, стонет мне на ухо. Затем целует в губы, кусает их. Я одной рукой царапаю его спину, второй сжимаю волосы на макушке.

Меня захлёстывает второй оргазм. От наслаждения закатываются глаза. На мгновение — на бесконечно долгое мгновение — мир перестает существовать. Как будто мы с Германом — единственные люди на Земле. Когда яркая вспышка постепенно сходит, я чувствую, как мне на живот брызгает теплая жидкость. Нос улавливает пряно-терпкий аромат спермы. Кончив, Герман нежно, почти невесомо, целует меня в губы, ложится рядом на кровать и сжимает

мою руку в своей. Мы не говорим ни слова. Потому что любые слова сейчас лишние. Это был лучший «первый раз».

Глава 27. Мы невозможны

Я выхожу из душа, облачившись в футболку Германа. В ту же самую. С логотипом его любимого футбольного клуба. На футболке остался мой едва уловимый запах, из чего я делаю вывод, что после меня никто ее не надевал. Герман на кухне. В серых спортивных штанах и майке. Я останавливаюсь в дверном проеме и любуюсь им со стороны. Кружка с моим остывшим капучино отставлена в сторону, Герман заваривает для нас чай. Почувствовав на себе мой взгляд, поворачивает голову. Улыбается.

— Посмотрим что-нибудь? — спрашивает.

— Что именно?

— Фильм какой-нибудь. Если хочешь.

Перевожу взгляд с Германа на настенные часы. Восемь вечера. Часа два-три у нас еще есть. А потом мне нужно будет вернуться домой. Меня бесят негласные правила папиного дома, которые я почему-то должна соблюдать. Уходя — говорить, куда направляюсь. Обязательно возвращаться домой в приемлемое время. Если не ночую, то предупреждать. Мы ведь даже не семья!

— Давай, — соглашаюсь.

Герман оставляет френч-пресс и переходит в зону гостиной. Включает телевизор, нажимает еще несколько кнопок на пульте, и на экране загорается главная страница популярного онлайн-кинотеатра.

— Выбери‚ что хочешь, — протягивает мне пульт.

Я опускаюсь на мягкий диван, закидываю ногу на ногу и принимаюсь листать предложения онлайн-кинотеатра, основанные на моих вкусах. Вернее, не на моих, а на вкусах Германа. Это же его аккаунт. Тут сплошь психологические триллеры и боевики продолжительностью два часа и дольше. Я хочу что-нибудь покороче. Хочу, чтобы у нас с Германом еще осталось

время друг на друга.

Выбираю в списке жанров романтические комедии и останавливаю выбор на свежем фильме с популярными актерами продолжительностью полтора часа. Герман выключает свет, ставит на журнальный столик френч-пресс с двумя кружками и садится рядом на диван. Я сразу прижимаюсь к нему. Герман закидывает руку мне на плечо, и я нажимаю кнопку «рlау».

Первые минут пятнадцать все идет нормально. Мы действительно смотрим фильм. А затем рука Германа начинает постепенно съезжать по мне вниз. С плеча на талию. С талии на бедро. Затем пальцы пробираются под футболку и начинают рисовать узоры